Подруга, от которой мутит: история дружбы, ставшей кошмаром
Я всегда была скромной, сторонилась шумных компаний. После замужества и вовсе ушла в свой мир – мне хватало тепла и понимания мужа. Друзей у меня было мало, но проверенные: две подруги, с которыми мы переписывались, изредка созванивались. Так, без фанатизма, но по-настоящему.
А потом появилась она. Варвара.
Как мы познакомились – не вспомню. Мимолётная встреча, разговор, обмен телефонами. Сначала всё было мило: открытки на праздники, неожиданные знаки внимания, забота. Валя будто втерлась в мою жизнь, и я не замечала, как это стало удушающим. Потом поняла – мы слишком разные. В кругу моих друзей её фамильярность резала слух, шутки повисали тяжёлым молчанием. Я оправдывалась: «Ну что поделать, Валя – человек простой, душа нараспашку».
Она чуяла, когда у нас гости, и являлась без приглашения. С бутылкой «Советского» – даже если среди нас были трезвенники. И неизменный тост: «Мы с Натальей – как две половинки одного блина…» Слова лились сладким ядом, от которого съёживалась вся компания.
Муж терпеть её не мог. Говорил, что я слишком мягкая, позволяю ей садиться на шею. Он парировал её речи едкими комплиментами и уходил, оставляя меня в этом цирке. Мы ссорились из-за неё постоянно. Он называл меня слепой, я его – высокомерным снобом.
Валя была в моей жизни двенадцать лет. И, казалось, ничего страшного не происходило. Пока не началось.
На день рождения она подарила мне кружевное бельё. После первого же дня носки кожа покрылась красными пятнами. Врач развёл руками: аллергия на синтетику. С тех пор – только лён и хлопок. Я и не подумала связать это с Валей.
Потом мои волосы вдруг стали сбиваться в колтуны, будто у цыганки. Я мучилась, пока не выбросила гребень – её подарок. Только тогда всё пришло в норму.
Позже исчезли пять тысяч рублей из кошелька – того самого, что она вручила мне на 8 Марта. Муж тогда скрипнул зубами: «Ну кто, кроме неё, додумался бы купить такую уродину?»
Моя дочь Лера после каждого визита Вали мучилась от жара и рвоты. Муж шутил: «Лерку от Варвары тошнит». Я смеялась. Зря.
Кот Пушок, флегматичный и ласковый, жил у нас семь лет. Однажды мы уехали на пару дней, и Валя вызвалась за ним присмотреть. Вернувшись, я получила когтями по плечу – он бросился на меня, будто бешеный. После этого Пушок стал нервным, и всякий раз, когда он шипел, муж бросал: «…это после Варвары».
Я всё ещё не понимала. Пока не увидела своими глазами.
Провожая её, я нажала кнопку скрытой камеры в подъезде. На экране мелькнуло: Валя присела у нашей двери, сняла коврик… Потом достала что-то из сумки, встала на цыпочки и засунула это над косяком.
Когда я провела рукой по верхнему краю дверной рамы – ощутила резкую боль. Торчали три ржавые иголки. Под ковриком – зёрна, выложенные странной фигурой.
Я собрала всё в бумагу и показала мужу. Впервые за пятнадцать лет он назвал меня дурой. И был прав. Он собрал все её подарки – от поздравительных открыток до бижутерии – и выбросил в реку. «Чтобы чёрт их побрал».
Я позвонила Вале и сказала только одно:
– Ты знаешь, зачем приходила. Если появишься снова – пожалеешь.
После этого освятила квартиру. И всё. Она исчезла.
С её уходом прекратились странности: Лера больше не болела, Пушок снова мурлыкал у ног. Только бельё из синтетики носить так и не могу. Как напоминание.
Раньше я не верила в порчу. Теперь – не знаю…