Сегодня я вернулась домой разбитой. Всё внутри подсказывало: Дима снова не ночевал. Разбросанные вещи, немытая посуда — он даже не пытался скрыть, что ушёл в спешке. Я машинально начала убирать, но у кровати замерла. На подушке — рыжий, длинный волос. Чужой. Руки задрожали. На кухне — два бокала, следы помады. Я смотрела на всё это, будто сквозь туман, но слёз не было. Только холодная уверенность: хватит.
Когда-то у меня была простая мечта — найти любовь. Из провинциального городка я рвалась в столицу, верила, что счастье где-то там. Работала в кафе у тёти Кати, училась, жила впроголодь. Мать присылала немного, но в новой семье отчима я была лишней. Всё, что имела, добилась сама. И надеялась: любовь выдернет меня из этой серости.
Она пришла неожиданно. В кафе часто захаживал Дима — солидный, уверенный, с деньгами. Влюбилась сразу, не зная, что за ним тянется шлейф поклонниц. Но он выбрал меня. Даже расстался с той, кого называл «подругой детства».
Свадьба была роскошной — как в мечтах. Свекровь контролировала всё: от фасона платья до оттенка моих волос. Я покорно кивала. Думала, меня приняли. Год жила как в сказке: уют, порядок, забота.
Потом — провал. Беременность не наступала. И однажды свекровь холодно объявила:
— Записала тебя к врачу. Надо разобраться.
Я чувствовала себя здоровой, но спорить не стала. Диагноз прозвучал как приговор: детей не будет. Никогда.
Ехала домой в оцепенении. Но оказалось, говорить не придётся. Свекровь уже всё знала.
— Ничего, справимся, — сказала она без эмоций.
Димка поддержал: «Я с тобой». Я поверила. Но скоро он стал задерживаться, потом переселился в гостевую, потом всё чаще ночевал у родителей.
Жизнь шла мимо. У подруги Лены родился сын. Я стала крёстной. Алёшка стал моим светом. Но Лена с мужем погибли. Мальчик остался один. Пока я собиралась навестить его, его забрал Слава — брат Лены, тот самый парень, что в школе носил мне пирожки.
— Мы уже старые, — сказали родители Лены. — Пусть Слава растит. У него и невеста есть.
Я не могла смириться: мой Алёшка будет жить с чужой женщиной. Решила уговорить Славу. Но он был непреклонен:
— Мой племянник. Обещал сестре — не брошу.
А потом вдруг сказал:
— Выйди за меня. Будем растить его вместе. Я тебя всегда любил, а ты…
— Ты рехнулся?! — вырвалось у меня. Потом пожалела, но поздно.
Домой вернулась опустошённой. И вот — чужой волос, помада, бокалы. Всё ясно. Он даже не скрывает. Были ли эти «командировки» поездками к родителям?
Нас связывало только привычка и страх одиночества. Я собрала вещи, оставила записку:
«Так лучше для всех…»
У Димы будут дети. У его родителей — внуки. У Славы — семья. У Алёшки — мать. А у меня?
Любовь? Может, она ближе, чем кажется.
Слава открыл дверь, сонно щурясь:
— Опять ты? Чего припёрлась?
Я закрыла глаза и прошептала:
— Я… теперь навсегда.