**Дневник.**
Сегодня был тяжелый день. Мать снова пропустила мимо ушей все мои предостережения.
– Мама, ты совсем рехнулась! – голос мой дрожал, но не от злости, а от досады. – Как ты могла поверить этой аферистке?
– Не смей так говорить об Алёне! – отрезала Татьяна Ивановна, даже бровью не повелá. – Она мне как родная!
– Родная? – я едва сдержал горький смешок. – Мать, она тебя обчистила! Увела все твои накопления!
– Ничего она не воровала! Я сама ей дала! – мать стукнула ладонью по столу. – И не твое дело, куда я свои деньги деваю!
– Мои деньги, мам! Это же бабушкино наследство! Твоя пенсия, моя помощь! А она слиняла, будто её и не было!
Татьяна Ивановна отвернулась к окну. За стеклом моросил дождь, капли тонкими струйками ползли вниз, будто слезы. Но она не плакала. Плакать перестала вчера, когда до неё наконец дошло, что Алёна её обыграла.
– Она не слиняла, – тихо сказала мать. – Уехала к сестре в Сочи. Обещала через месяц вернуться.
– Мам, опомнись! Какая сестра? Ты же знаешь – у неё никого нет! Детдомовская!
– Вдруг нашлась…
Я подошел ближе, взял её за плечи.
– Посмотри на меня. Алёна Белова – профессионал. Подбирается к одиноким старушкам, выкачивает деньги. Таких, как ты, она уже обвела вокруг пальца десятки.
– Откуда тебе знать?
– Нанял сыщика. Вот, смотри.
Достал папку – фотки, выписки.
– Алёна Белова, 37 лет. Судимости за аферы. Специализация – пенсионерки. Вот её снимки с другими «подругами».
Мать взяла листы дрожащими пальцами. На фото – та же Алёна, обнимает пожилых женщин. Все улыбаются, все довольны.
– Не может быть… – прошептала она.
– Мам, она сняла с тебя 300 тысяч. Сказала, будто дочь больна, операция нужна. А детей у неё отродясь не было!
Татьяна Ивановна опустилась на стул. Руки тряслись, взгляд мутный.
– Но мы же… целый год дружили… В магазин ходила, в больницу сопровождала…
– Готовила почву. Ждала момента.
Мать вспомнила, как они познакомились – в поликлинике, у терапевта. Алёна подсела, завела разговор. Мол, муж погиб, дочь за границей. Такая же одинокая, как и она.
Потом – встречи у дома, разговоры за чаем. Близость, доверие…
– Помнишь, я тебя предупреждал? – напомнил я. – Говорил, новых знакомых проверять надо?
– Помню, – кивнула мать. – Но ты всех подозреваешь.
– Не всех. Но таких – да.
Татьяна Ивановна закрыла глаза. Вспомнила, как Алёна прибежала в слезах: «Таня, Оленька заболела! Операция срочно! Денег нет! Ты одна мне поможешь!»
И мать отдала всё. Не раздумывая.
– Почему мне не сказала? – спросил я. – Я бы остановил.
– Знала, что будешь против. Ты её сразу невзлюбил.
– Чуял подвох. Настоящие друзья так не лебезят.
Мать встала, подошла к серванту. Там стояла их общая фотка – в парке, у фонтана. Взяла – и хлопнула об пол! Стекло вдребезги.
– Мам!
– Дура старая! – закричала она. – Как я могла быть такой дурой?!
Залилась слезами. Я обнял её.
– Не вини себя. Она профессионал.
– Почему я?
– Потому что добрая. Потому что одинокая.
Мать вытерла слёзы, выпрямилась.
– Заявление в полицию напишу.
– Поздно. Денег не вернёшь.
– Пусть других не обманывает.
На следующий день поехали вместе. После участка зашли в кафе.
– Переезжай ко мне, – предложил я.
– Нет. Сама справлюсь.
Вечером она разорвала все их общие фото. Глядя в окно, пила чай в одиночестве.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер. Мать не стала брать трубку.
**Вывод:**
Доверие – штука хрупкая. Разбивается, как стекло. И даже если склеишь – трещины останутся. Лучше уж одинокой быть, чем снова верить тем, кто этого не заслуживает.