Лена просто хотела быть счастливой
Лена отбросила одеяло, перевернула подушку на прохладную сторону и снова улеглась. Стало чуть свежее, но сон всё равно не шёл. Мешали редкие машины за окном да скрип шин по асфальту. Но больше всего мешали мысли: «Куда мчит этот ночной гонщик? Домой? Или, наоборот, бежит ото всех подальше? Кто ждёт его там, в темноте?.. Чёртова духота…»
Лена вздохнула и поднялась. Квартиру знала как свои пять пальцев, так что свет включать не стала. На кухне подошла к окну. В доме напротив горели два окна. «Кто-то ждёт своего скитальца или плачет о том, кто не вернётся?»
Молодая листва мешала разглядеть, стоят ли там люди у стёкол. Лена включила ночник, налила воды из чайника. Выключила свет — одно окно напротив погасло. Она пила маленькими глотками, чувствуя, как тело остывает вместе с водой. Босые ноги приятно холодил линолеум.
Поставила стакан на подоконник, вернулась в комнату. Но ложиться в промятую, потную постель не захотела. Пошла в гостиную и рухнула на жёсткий диван, подложив под голову подушку, набитую бог знает чем.
И неожиданно провалилась в сон…
***
— Горько! Горько! — кричали гости, поднимая бокалы.
Сергей встал и потянул Лену за руку. В свадебных туфлях на каблуках она почти сравнялась с ним ростом — могла смотреть прямо в глаза, а не снизу вверх, как обычно. Он глядел на неё с обожанием, любовью и нескрываемым желанием. Лена наклонилась вперёд, чуть склонив голову, чтобы фата скрыла их от гостей.
— Раз, два, три… — хором считали подвыпившие друзья.
Мама твердила Лене, что в семье всё держится на женщине: и дом вести, и мужа поддерживать. Лена героически взялась строить своё счастье.
Сначала они всё делали вместе: ходили в магазин, готовили ужин, смеясь и целуясь. Пока однажды не забыли про картошку на сковородке — она едва не сгорела. Казалось, так будет всегда — вечно молодыми, вечно влюблёнными.
Через два года родилась дочь Машенька. Помогала мама.
— Устала… — жаловалась Лена, что Сергей совсем не помогает.
— Муж устаёт на работе, — говорила мама. — Ты можешь поспать днём с Машей. А если он не выспится, какой из него работник?
Лена привыкла спать урывками, даже отключаться на минутку на лавочке с коляской. Когда Маше исполнилось два, отдала её в садик и вышла на работу.
— Вот выйду на пенсию через пять лет, заберу Машу к себе, а вы родите ещё, — мечтательно говорила мама.
Но, вернувшись в профессию, Лена и думать не хотела о втором ребёнке. Сергей тоже не настаивал. Так больше и не родила.
— Мужчины изменяют, потому что любовницы всегда нарядные, а жены ходят в застиранных халатах, — учила мама.
Лена старалась: вставала раньше, чтобы успеть накраситься до пробуждения мужа.
Но брак это не спасло. Дочка выросла, улетела из гнезда, и Лена с удивлением заметила, что Сергей всё чаще носит джинсы вместо костюмов. Начал бегать по утрам, хотя и так выглядел подтянутым.
— Модно, — говорил он. — Надо быть в тренде.
Когда она нашла следы помады на его рубашке, спросила прямо. Он растерялся, пробормотал что-то, а потом сознался и попросил отпустить его.
— Я что, на цепи держу? Иди. Только назад не жди.
Сама собрала ему вещи — ни слёз, ни сцен. Сергей медленно одевался в прихожей, будто что-то забыл, но на деле бросал на неё взгляды — ждал, что она вцепится, будет умолять остаться.
Лена стояла в дверях, скрестив руки. «Не дождёшься», — говорил её взгляд.
Муж ушёл, а она рухнула на диван, уткнулась в жёсткую подушку и завыла. Жизнь потеряла смысл. Ревела всю ночь. Утром достала пузырёк с таблетками. Но перед тем решила позвонить подруге.
Та почуяла неладное и примчалась.
— Не смей! Представляешь, как он будет собой гордиться, если ты из-за него… Все решат, что он — бог любви, раз женщины травиться готовы. Не делай ему такого подарка.
Лена не стала пить таблетки. Постепенно научилась жить одной. Обнаружила плюсы: можно спать допоздна, ходить по дому как есть, не краситься в выходные. Похудела, сэкономила на еде — купила новую одежду. Шопинг — лучшее лекарство.
Потом Маша родила внука Ваню, и у Лены появился новый смысл. Ей нравилось быть бабушкой: петь колыбельные, лепить куличики в песочнице.
Иногда она представляла, как Сергей случайно видит её — моложавую, счастливую. А потом фантазия подкидывала картинку: он на кухне в фартуке, варит обед, носится с ребёнком… Больно было думать, что и он счастлив — без неё.
Однажды во дворе к ней на лавочку подсел мужчина её лет.
— Погода-то какая! Прямо лето, а ведь ещё апрель. Это ваш внук? Похож. А вон та девочка — моя внучка Настенька. Красавица, правда?
Он не ждал ответов, просто рад был слушателю.
— Когда у нас с женой родились дети, она меня к ним не подпускала — боялась, что сделаю что-то не так. А я и рад был. Не заметил, как они выросли. Не помню, кто первое слово сказал… А вот с внучкой — другое дело. Теперь знаю про неё больше, чем родители.
Он вздохнул.
— Верни всё назад, вёл бы себя иначе. Жене не помогал. А она не жаловалась. Умерла моя Галочка. Теперь я вдовец.
Лена подумала о Сергее. «Может, у него там тоже ребёнок? И он теперь нянчится, как этот дед?»
Ей стало обидно за Машу. Своей дочкой не занимался, а чужого ребёнка нянчит…
На следующий день они снова встретились во дворе. Теперь уже Лена рассказывала о подвигах трёхлетнего Вани.
Как-то мужчина вздохнул:
— Надоело быть одному. Дети выросли, внучка тоже не вечно маленькая. А я ещё не старый — мог бы и семью завести…
И многозначительно посмотрел на Лену.
Та подумала: «Неплохой мужик, без вредных привыЛена посмотрела на него, улыбнулась и твёрдо сказала: “Нет, спасибо, мне и так хорошо”, а потом позвала Ваню и пошла домой, понимая, что счастье — это когда тебе не нужен никто, чтобы чувствовать себя цельной.