**Дневник. Разбитые грёзы: драма утраченных уз**
Проснулась на заре, когда первые лучи солнца едва пробивались сквозь занавески нашей квартиры в Тверском переулке. Пока Михаил ещё нежился в постели, я приготовила завтрак — румяные, тающие во рту сырники. Половина с изюмом, половина с вареньем. Аромат разносился по дому, наполняя его уютом. Михаил встал, когда запах добрался до спальни. Умывшись, он сел за стол, с аппетитом поел, запивая всё крепким чаем. Закончив, он посмотрел на меня и сказал:
— Татьяна, нам надо серьёзно поговорить.
Я, вытирая тарелки, обернулась, сжимая в руках полотенце.
— Говори, — ответила, чувствуя, как внутри зашевелилась тревога.
— Я ухожу от тебя. Развод оформлю сам, — произнёс он ровно, но твёрдо.
— Как уходишь? Почему? Куда? — Я застыла, глаза расширились от шока.
Субботнее утро началось как обычно. Я встала в девять, тихонько, чтобы не разбудить Михаила, и занялась сырниками. Люблю эти моменты — утреннюю тишину, запах еды, уют нашего дома.
Михаил вышел, когда аромат заполнил кухню. Молча сел, поел, наслаждаясь чаем, и вдруг огорошил:
— Татьяна, я ухожу.
Сначала подумала, что ослышалась. Развернулась, впилась в него взглядом.
— Понимаю, что подло поступаю, — продолжил он, не поднимая глаз. — Двадцать пять лет вместе, а я рушу всё. Но ничего не могу поделать. Она… она другая. С ней я снова чувствую себя живым. Я люблю, Таня, и это — счастье!
— И сколько лет твоему счастью? — холодно спросила я, изо всех сил держа себя в руках.
— Двадцать девять.
— То есть всего на шесть лет старше нашей Ани. И на двадцать три младше тебя. Интересно. А с её родителями ты познакомился? Они в восторге от избранника дочери? Если бы Аня привела зятя твоего возраста, я бы не обрадовалась.
— Какая разница, если в сердце любовь? — воскликнул он, голос дрожал. — В тебе нет того огня, что в Марине. Ты живёшь по старым меркам.
— Прекрасно, — отрезала я. — Разводимся и делим имущество.
— Делить нечего, — отмахнулся он. — Квартиру оставлю тебе — у Марины своя, двушка. Машину заберу, тебе она без надобности.
— Нет, не пойдёт, — покачала головой. — Сегодня говоришь, что оставляешь квартиру, а через год вернёшься и начнёшь делить каждую вилку. Я юрист, насмотрелась на таких «щедрых». Делим всё сразу: и квартиру, и машину. Денег нет — всё отдали Ане на ипотеку.
Он был ошеломлён моим спокойствием. Ждал слёз, криков, упрёков, но я лишь помогла собрать вещи. На прощание пожелала удачи, но, когда дверь закрылась, дала волю слезам. Двадцать пять лет — столько вместе, через радости и тяготы. Казалось, рядом — человек на века. А теперь — пустота.
«Какое там одиночество? — подумала я, вытирая слёзы. — У меня есть Аня, зять, внук Ваня».
Сидела в спальне среди разбросанных вещей, которые Михаил торопливо пихал в сумку. Воспоминания нахлынули. Свадьба — я на втором курсе, он на четвёртом. Скоро родилась Аня. Жили в общаге, передавали дочь друг другу, чтобы успеть на пары. Потом, через деканат, устроили её в садик.
Первая квартира — крохотная комнатка в коммуналке. Спальня, детская и уголок-кухня на восемнадцати метрах. Туалет в коридоре, душ в подвале. Тогда он не жаловался на отсутствие «огня».
Развод оформили быстро. Раздел имущества тоже не затянулся. Машину продали сразу, а трёшку в Тверском удалось сбыть только через три месяца — покупателей не находилось.
Я купила уютную двушку в том же районе. Взяла небольшой кредит, но справилась. Времени стало больше: после работы не знала, чем заняться. Вспомнила старое увлечение — вышивание, начала читать.
Как-то позвонила подруга Оля, с которой не виделась годы, и предложила ходить в бассейн. Вода правда лечила. Через несколько месяцев почувствовала, как возвращаются спокойствие и уверенность. Работа радовала, жизнь налаживалась.
О Михаиле вспоминала всё реже. Он звонил, но я просила не беспокоить.
Прошло три года. День рождения отмечала в кафе с подругами.
— Не жалеешь о разводе? — спросила Наташа.
— А у меня выбор есть? — усмехнулась я.
— Я не об этом. Теперь ты одна. Лучше или хуже? — уточнила она.
— Не думала об этом, — ответила. — В чём-то лучше: больше времени на себя. Но одиночество не всегда радует. Хорошо, что Ваня выручает.
Не лгала. Порой, гуляя по Твери или в торговом центре, замечала пожилые пары, держащиеся за руки. Когда-то думала, что мы с Михаилом будем такими. Но судьба распорядилась иначе.
— А о Михаиле что-нибудь слышала? — поинтересовалась Наташа.
— Нет, три года не видела, — ответила. — Аня как-то сказала, что встречала его с той женщиной в магазине.
— А его «молодая» родила ему сына, — добавила вторая подруга, Ирина.
— Михаил всегда хотел сына. Значит, счастлив, — спокойно сказала я.
Через неделю, в воскресенье, убирала на кухне после визита Ани с семьёй. Собиралась мыть тарелки, когда раздался звонок. Решила, что Аня что-то забыла, открыла — и остолбенела. На пороге стоял Михаил.
— Ты чего здесь? — нахмурилась я. — И как адрес узнал?
— Аня дала. Пришёл поговорить. Впустишь?
— Заходи, — отступила, пропуская его.
Он осмотрел квартиру:
— Уютно. И пахнет сырниками. Угостишь?
— Ты хотел говорить. Говори, у меня скоро бассейн, — холодно ответила я.
— В бассейн ходишь? Выглядишь лучше, чем раньше. Посвежела, причёску сменила, — заметил он.
— Хватит любезностей. Зачем пришёл? — перебила я.
— Душой отдохнуть. Посмотреть, как ты живёшь. Вижу, всё хорошо. Развод пошёл тебе на пользу, — сказал он с грустью.
— А ты,— «Огонь молодости» потух? — усмехнулась я, глядя на его потухший взгляд.