**Дождитесь меня, Анна Владимировна!**
Прозвенел звонок, и школьные коридоры постепенно опустели. Учителя расходились по кабинетам, подгоняя задержавшихся учеников.
За окнами шелестела молодая листва, солнце манило на улицу. Анна Владимировна остановилась перед дверью в класс. Ей, как и детям, хотелось всё бросить и пойти гулять по весеннему Екатеринубургу. Она вздохнула и вошла. Ученики седьмого «В» с шумом поднялись.
— Good morning. Sit down, please (Доброе утро. Садитесь, пожалуйста), — сказала она, направляясь к столу.
— Who is absent today? (Кто сегодня отсутствует?), — спросила она, окинув класс взглядом.
Отличница Даша Гордеева поднялась и ответила по-английски, что Соловьёва болеет, а Серёжа Королёв пропустил урок. Она всегда первая реагировала — в классе лучше всех знала язык. По рядам пробежал шёпот.
— Ваня, что с Серёжей? — спросила Анна Владимировна по-русски.
Ваня Соколов был его соседом.
В школе все знали: отец Серёжи год назад вышел из тюрьмы, не работал, пил и жестоко избивал жену. Сыну тоже доставалось, если тот заступался за мать. Серёжа часто приходил в школу с синяками. Перед физкультурой заходил в раздевалку последним, чтобы ребята не увидели следов побоев. Но все понимали — отец его лупит. Ваня рассказывал.
Анна симпатизировала мальчику. Он был смышлёный, взрослее своих лет. В неблагополучных семьях дети быстро взрослеют. Учился Серёжа неплохо, схватывал на лету. Только английский давался тяжело, но он старался.
После университета Анна вернулась в родную школу преподавать английский. Не хотела оставлять мать одну, поэтому отказалась от переезда в Москву, от работы в частной школе, как многие её одногруппники.
Старшеклассникам преподавала опытная педагог, а Анне достались средние классы. Сначала, конечно, уроки срывали, но потом привыкли и полюбили молодую учительницу. Одевалась она строго, но за маской серьёзности часто проглядывала добрая улыбка.
Девочки копировали её манеры, а мальчишки прятали влюблённость за грубостью. В этом году Анна Владимировна стала классной руководительницей седьмого «В».
— Анна Владимировна, его отец вчера опьянел, опять избивал мать. Крики на весь дом. Ночью «скорая» забрала её в больницу. Серёга позвонил, когда отец заснул. Полицию вызвали. Отца забрали, а его — пока не найдут родню.
— Как?! — ахнула Анна, снова оглядев класс. Дети замерли, ожидая слов. Что сказать?
— Хорошо, после уроков зайду в участок и всё узнаю.
В классе пронесся вздох облегчения.
Перед глазами Анны стояло лицо тринадцатилетнего Серёжи. Сколько раз она спрашивала, нужна ли помощь, но он испуганно мотал головой. На уроках она ловила его пристальный взгляд — смущалась, краснела.
Класс затих.
— Okay, let’s begin… (Ладно, начнём) — сказала она бодро.
На перемене Анна зашла к директору.
— Михаил Петрович, Королёв…
— Знаю, Анна Владимировна. Мне уже звонили из полиции. Пока ищут родственников. Если не найдут — отправят в детдом. Отцу грозит срок, а мать… Выживет — хорошо. Но детдом — тоже не подарок. Неизвестно, что лучше: зверь-отец или озлобленные подростки.
— Хочу сходить, поддержать его…
— Как классный руководитель, имеете право. Но не советую влезать. В моей практике всякое было. — Он устало опустил глаза, давая понять, что разговор окончен.
Свидание разрешили. Они встретились в комнате с выцветшими зелёными стенами и потёртой мебелью.
— Мама как? — сразу спросил Серёжа.
Анна растерялась. Она даже не справилась о его матери.
— В реанимации. Не волнуйся, всё будет хорошо. — Она старалась говорить уверенно.
— Отца посадят? Хоть бы посадили, — сквозь зубы проговорил мальчик. Анна заметила, как он натянул рукав, пряча следы отцовской хватки.
— Есть родные? Тёти, дяди? — спросила она.
— Не знаю. Даже если есть — я им не нужен. Спасибо, что пришли, Анна Владимировна. — Его взгляд заставил её сжаться. — Можно я буду вам писать?
— Конечно. — Она вырвала листок из блокнота, написала адрес и телефон. — Возьми. Если что — звони.
— Вы добрая. Вы мне нравитесь. Очень. Я понимаю, что мал для вас. Но я вырасту и вернусь. Дождитесь меня, — сказал он, глядя с надеждой.
Анне стало и смешно, и жалко. Хотелось обнять, прижать, погладить по непослушным вихрам. Но она сдержалась — он мог неверно понять её порыв.
В комнату заглянула полицейская.
— Простите, обед привезли…
Анна поняла — пора уходить.
— Держись. Если что — пиши. — Она уже стояла в дверях.
— Анна Владимировна! — его голос дрогнул. — Дождитесь меня.
Она кивнула и вышла.
Слёзы наворачивались на глаза. «Что с ним будет?»
Через два дня её остановил в коридоре директор.
— Анна, зайдите…
По тому, как он назвал её по имени, она поняла: случилось плохое.
— Мать Сергея Королёва умерла. Похоронили вчера. Психолог не разрешил ему попрощаться. Но есть хорошее: приехала бабушка, согласилась забрать его в Нижний Тагил. Документы уже передали.
— Слава Богу…
— Вы молоды, красивы, дети вас любят, — директор сделал ударение на последнем слове. — Понимаете, о чём я?
— Нет, — холодно ответила Анна, хотя догадывалась: кто-то разнёс сплетни.
— Дети часто влюбляются в учителей, особенно если разница в возрасте небольшая. Сергей был обделён вниманием — вот и тянулся к вам.
— Не волнуйтесь, Михаил Петрович, я всё понимаю.
— Хорошо. Идите.
Анна вышла, покраснев, как провинившаяся школьница. Серёжа — умный мальчик, которому не повезло с семьёй. И хорошо, что он способен чувствовать. Без любви сердце черствеет. Со временем это пройдёт.
На следующий день она сказала классу, что Серёжу забрала бабушка в Нижний Тагил, что у него всё будет хорошо. Он обещал писать. Она будет рассказывать о нём.
Первое письмо пришло через три недели — короткоеАнна перечитала письмо ещё раз, улыбнулась и подумала, что жизнь, как весенний день, порой преподносит неожиданные, но тёплые подарки.