В ту ночь я выставил сына и невестку за дверь и забрал у них ключи: наступил момент, когда я понял — хватит.
Прошла неделя, а я до сих пор не могу успокоиться. Я выгнал родного сына и его жену. И знаете что? Ни капли не жалею. Потому что чаша терпения вылилась через край. Они сами довели меня до этого.
Всё началось полгода назад. Я, как обычно, вернулся с работы. Уставший, мечтал о чашке чая и покое. И что вижу? На кухне — мой сын Миша и его жена Света. Она режет колбасу, он сидит с газетой и, будто так и надо, улыбается:
— Привет, пап! Захотели проведать!
Сначала я обрадовался. Всегда рад, когда Миша заходит. Но потом дошло: это не визит. Это въезд. Без спроса, без предупреждения. Просто ввалились в мою квартиру и остались.
Оказалось, их выселили из съёмной квартиры — задолжали за аренду. Я же говорил им: живите по средствам! Берите что-то попроще. Но нет — им подавай центр, евроремонт, вид на Неву. А когда всё рухнуло — быстрее к отцу.
— Пап, мы всего на недельку. Клянусь, ищем жильё, — убеждал Миша.
Я, как дурак, поверил. Ну ладно, неделя — не век. Семья же. Надо помочь. Если бы знал, во что это выльется…
Прошла неделя. Потом вторая. Потом третий месяц. Квартиру искать и не думали. Зато обустроились на славу. Жили вольготно: ни о чём не спрашивали, ни в чём не помогали. А Света… Господи, как же я в ней ошибался.
Она не готовила, не убирала. Целыми днями тусовалась с подружками, а дома — валялась на диване с телефоном. Я приходил с работы, готовил ужин, мыл посуду, а она — как курортница. Даже чашку за собой не уберёт.
Однажды аккуратно намекнул: может, подработаете? Деньги лишними не бывают. В ответ услышал:
— Мы взрослые, сами разберёмся. Не учите нас жить.
Я их кормил, платил за воду, свет, газ. Они ни рубля не вложили. И ещё умудрялись скандалить, если что-то не по ним. Любое замечание превращалось в бурю.
И вот, неделю назад. Поздний вечер. Лежу, не могу уснуть. В соседней комнате орет телевизор, Миша и Света ржут, что-то обсуждают. А мне в шесть утра на работу. Вышел к ним:
— Вы спать собираетесь? Или мне утром не вставать?
— Пап, ну не заводись, — отмахнулся Миша.
— Иван Петрович, не надо истерик, — бросила Света, даже не глядя.
Тут во мне что-то перегорело.
— Собирайте вещи. Завтра вас здесь нет.
— Чего?
— Вы слышали. Валите. Или я сам начну собирать.
Когда я развернулся уйти, Света фыркнула. Зря. Молча взял три мешка и начал складывать их барахло. Они пытались остановить, умоляли, но поздно.
— Либо уходите сейчас, либо звоню полицию.
Через полчаса их вещи стояли в прихожей. Ключи забрал. Ни слёз, ни раскаяния. Только злость и упрёки. Но мне уже было всё равно. Закрыл дверь. Щёлкнул замок. Сел. Впервые за полгода — тишина.
Куда подались — не знаю. У Светы родители есть, куча подружек, диван всегда найдётся. Не пропадут.
Не жалею. Поступил правильно. Потому что это мой дом. Моя крепость. И я не позволю, чтобы кто-то топтал её грязными сапогами. Даже если это мой сын.