Горький праздник: история Ольги
Ольга сидела на кухне, перебирая в руках последние купюры. Кошелёк был пуст, до зарплаты — целая неделя.
— Ну и дела… — вздохнула она. — Что поделаешь? Такая зарплата.
Нужно было заплатить за квартиру, купить еды, но на что? В магазине в центре Серпухова Ольга с тоной смотрела на ценники, будто те росли прямо у неё на глазах. Взяла только хлеб, молоко и гречку. На сливочное масло не хватало, а вот маргарин — в самый раз. Кофе, чай, сладости, любимый сыр — всё это так и осталось лежать на полках.
Ничего не оставалось, кроме как идти к бывшей свекрови за картошкой. И там её ждало неизбежное:
— Я же тебе говорила! — в сотый раз повторяла Анастасия Фёдоровна.
Свекровь была суровой, но умной. Ей шёл семьдесят седьмой год, и она всегда оказывалась права. Если бы Ольга послушала её раньше, может, сейчас не сидела бы с пустым кошельком. Может, жила бы, как все нормальные люди. А то и лучше! Но что было, то прошло.
Два года назад её муж, Дмитрий, ушёл. Причём в её же день рождения. Ольга весь день стояла у плиты, накрыла богатый стол. Дмитрий сел, наелся досыта и вдруг заявил:
— Всё, Оля. Хватит. Я ухожу.
Она замерла, не веря ушам. А он продолжал, раздражённо:
— Тебе сколько? Сорок два? А мне — сорок шесть. В таком возрасте у других уже внуки! А у нас? Никого. Потому что детей нет. Ты не удосужилась!
— Ты о чём?! — Ольга аж задохнулась от обиды. — Какой детям? Ты даже кота не кормишь! Я по дому на цыпочках хожу, а ты орёшь, что мешаю! Какие тебе дети? Может, я просто не хотела от тебя рожать!
Откуда взялись эти слова? Зачем? Дмитрий, будто ждал этого, вскочил, отшвырнул стул и бросил на прощание:
— Поживу отдельно. Даю время найти жильё. Квартира-то моя!
Дверь хлопнула, оставив за собой мёртвую тишину. Ольга сидела, не зная, что делать, а внутри росла пустота.
Позже ей рассказали, что Дмитрий «женился» на молодой продавщице из обувного. Пересказывали с наслаждением: как он носил ей цветы. А цветы те были с их дачи — розы, которые Ольга растила годами: алые, белые, бордовые. Он выдрал их с корнем, не жалея.
Ольге было жалко ту девушку. Думает, поймала удачу? Ха! Дмитрий пожалел денег на букет — пожалеет и на всё остальное. Хотя, глядя на его новую жену — крепкую, статную, — ясно: жалеть её не стоит. Видно, выбрал такую, чтобы «стадо нарожала». Ну и ладно. Пусть пробует.
Знала ли свекровь о романе сына? При Ольге ругала Дмитрия, но и ей доставалось:
— Я же тебе двадцать лет назад говорила! Вечно в тряпьё одеваешься! Сколько я тебе хороших вещей дарила? Где они? Вот теперь и ходи одна!
Ольга помнила эти «подарки» — огромные пуховые кофты в цветочек. Дмитрий бы сбежал ещё раньше, увидев её в таком.
Начался раздел имущества. Дмитрий твердил: «Всё моё!» Но суд поделил пополам. Ольге досталась дача, ему — квартира. Тут вмешалась Анастасия Фёдоровна, которая давно жила на даче, сдавая свою квартиру:
— Так, детки, а меня спросить не хотите? Ольга сюда наедет, мужиков приведёт, а я куда?
— К себе, мать, — огрызнулся Дмитрий.
— Ах ты! А твоя молодуха как на работу ездить будет? А ты с ней в квартире валандаться?
В итоге решили: свекровь осталась на даче, свою квартиру отдала сыну, а Ольга сохранила их с Дмитрием жильё. Но радость была недолгой — суд поделил и долги. Теперь Ольга платила половину кредита Дмитрия. За его «красивую жизнь» пришлось расплачиваться.
Вот почему она шла к автобусной остановке. Автобусы в Серпухове ходили раз в неделю. Все ездили на машинах, а в транспорте — только бабушки, знавшие друг друга сто лет. Они болтали, ругали пенсии, цены, обсуждали новости. Ольга молчала, глядя в окно. Ехать выпрашивать овощи на своей же даче — унижение.
Каждую грядку она копала, поливала, радовалась первым росткам. Дом утопал в цветах, деревья белили каждую весну. Внутри — чистота, светлые занавески, кровать под лоскутным одеялом, стол с кружевной скатертью. Никакого хлама — ни старых диванов, ни рваных кресел. Простор и уют.
Не зря пять лет назад свекровь попросилась туда жить. Хитрая — себе хуже не сделает. Развод разводом, а картошку сажать надо. Ольга вкалывала до седьмого пота. Урожай в квартире не хранится, в подвале надёжнее. Вот и ездила каждую неделю — хоть какие-то деньги к жалкой зарплате.
Анастасия Фёдоровна стояла над душой, поучала, но всё же ставила чайник, кормила, укладывала спать, не умолкая:
— Я же говорила, Оля! Нельзя быть такой! Вон, у Дмитрия с этой… прости господи, уже сын подрастает, скоро на бабку скинут и нового заведут! А ты всё мыкаешься, ничего не понимаешь. Работу сменила? Что ты в библиотеке сидишь? Какой пенсии ждёшь?
Ольга злилась, но знала: свекровь права. Работа библиотекарем для одинокой разведённой — тупик. Куда идти? В офис в сорок с лишним не возьмут. В магазин? Не выдержит. От всего этого хотелось плакать.
Автобус приехал на конечную с одной пассажиркой — Ольгой. Она взглянула на озеро, на дачи богачей, на поле с козами. Здесь было спокойно, дышалось легко. С этими мыслями она пошла к дому — своему или уже чужому.
Издалека заметила суету во дворе. Рабочие что-то строили.
— Неужели свекровь скважину делает? — удивилась Ольга. — Откуда деньги? Дмитрий дал?
Открыла калитку, поздоровалась. Свекровь, раскрасневшаяся, будто помолодевшая, командовала, как генерал.
—Свекровь, увидев её, махнула рукой и крикнула: “Иди помогай мужикам, а то зря я тут за тебя стараюсь!”