Григорий растерялся, узнав, что девушка младше него на целых двенадцать лет. Ему тридцать, ей восемнадцать. Да, совершеннолетняя, в её сторону хотя бы смотреть можно, но разница всё равно резала глаз. Да ещё и студентка она, к нему на обучение пришла. Куда ни кинь сплошной компромат: некрасиво, непорядочно, неприлично.
Что он вообще может ей предложить? Он должен читать лекции по геологии, объяснять, как руду добывать! Проверять конспекты, ставить зачёты, а не восхищаться её медными локонами и глазами, будто выточенными из малахита.
А мистика была в том, что он видел Нину ещё до её поступления в техникум, где сам преподавал уже пятый год. Случилось это за пару месяцев. Григорий, глядя из окна трамвая на суету остановки, вдруг заметил миниатюрную девушку, щурившуюся от солнца. И его будто током пронзило: «Вот бы такую встретить!»
Шла весна 1957 года. Вся страна жила в предвкушении светлого будущего. Научный прогресс шагал семимильными шагами, человечество рвалось в космос, в глубины океана куда угодно, лишь бы вперёд. А сердце Григория в тот момент рванулось к незнакомке с остановки. И он вдруг забыл, что он преподаватель, специалист, учёный сейчас он был просто мужчиной, мечтающим о счастье.
«Эх мне б такую!» потом часто думал он, но тут же отмахивался и ругал себя за дурацкие фантазии.
***
Но «счастье» само его нашло. Да ещё какое упрямое, бойкое, зубастое (в хорошем смысле). Взяла да поступила в их «мужской» техникум, да ещё на сложную специальность! Григорий потерял покой, когда та самая девушка оказалась в его группе, а потом ещё и обрела имя Нина. Восемнадцать лет, а энергии хоть отбавляй. Словно всю жизнь ждала, когда же начнёт учиться. И пусть для Нины он был строгим Григорием Павловичем, зато теперь она была рядом. Живая, настоящая, а не мимолётный образ из прошлого.
Григорий не смел злоупотреблять положением, чтобы сблизиться. Наоборот, стал наблюдать за ней со стороны, пытаясь разглядеть настоящую Нину. Он изучал её в аудитории, в общении с однокурсниками. Лишних контактов избегал преподаватель всё-таки, не дело с ученицами по паркам шляться. Только вот как куратор он мог устраивать мероприятия… для всей группы сразу. Когда эта мысль его осенила, он готов был хоть сейчас бежать за билетами! Наутро купил двадцать пять штук на всех. Руководство техникума денег на кино точно не выделит, так что платил из своего кармана. Так и стал водить студентов то в театр, то в консерваторию. Желание порадовать Нину маскировалось под заботу о коллективе. Кстати, это их всех сплотило студенты души в нём не чаяли. Разве что с Ниной он оставался осторожен.
А всё из-за одного неудачного разговора.
***
Дело было так. Как-то раз Нина с подругой Светкой дежурили в аудитории пыль протереть, пособия по полкам разложить. Но Светка спешила, упросила отпустить её. Нина не возражала. Она любила тишину пустых классов, потому спокойно наводила порядок одна.
А ещё пела. Ну а что? Петь-то не запрещено. Голос у неё был будто из сказки, прямо как у тех заморских принцесс из мультиков.
Волшебные звери на помощь, конечно, не прибежали. Зато Григорий Павлович, проходивший мимо, замер как вкопанный. Голос звонкий, чистый, будто усыпанный блёстками показался ему знакомым. «Не может быть! Да это же уровень оперы! Надо выяснить, поёт ли она в хоре», подумал он и неловко распахнул дверь. Хотел тихо, но скрип выдал его с головой.
Пение оборвалось. Малахитовые глаза уставились на него в ужасе. Нина покраснела до корней волос, схватила учебник, уткнулась в него, делая вид, будто ничего не происходило. Григорий тоже смутился и начал лихорадочно рыться в ящике преподавательского стола. Ящик, конечно, был пуст.
А, вот же, методичка! выкрикнул он наугад, хватая первую попавшуюся брошюру.
Спектакль удался. Он уставился в страницы, отчаянно пытаясь придумать повод для разговора. В голове тишина, будто в пустыне ветер свистит. Нина сидела, не шелохнувшись, изображая погружение в науку, хотя на деле лишь молилась, чтобы он не завязал разговор о пении. Может, не слышал?
Нина, вы, наверное, устали! вырвалось у него. Почему не идёте домой?
Сейчас… пойду.
Нина, а почему вы выбрали горный техникум? Девушкам ведь обычно не сюда… вдруг спросил он.
Другого у нас в городе нет, удивилась она.
Как нет? А кулинарное… Григорий тут же понял, что ляпнул глупость, но слова уже вылетели.
Кулинарное? вспыхнула Нина, но сразу осеклась. Я не… не хотела в кулинарное.
А музыкальное? поспешно исправился он. Вы так хорошо поёте…
Меня туда не взяли, она потупилась.
Не взяли? Да как же так? В комиссии, что ли, глухие сидели?
Извините, мне пора, вдруг вскочила Нина и выбежала из аудитории.
До свидания… растерянно пробормотал он вслед.
Кажется, он её обидел. Но чем? То ли вопросами, то ли слишком явным интересом. Теперь надо быть осторожнее.
***
Григорий заинтересовался хором. Раньше ему было не до него, а теперь вдруг выяснилось, что Нина в нём не поёт. Как так? Надо исправить! Он пришёл к преподавательнице пения, Людмиле Евгеньевне, под предлогом организации новогоднего номера. Мол, в группе у них есть «золотой голос», надо бы задействовать.
Та удивилась: никто из его студентов в хоре не числится.
Как так? А Нина Климова?
Не дошла до меня ваша Нина. Приведите послушаем.
***
Что-то тут было не так. Нина говорила, что её не взяли в музыкальное, но пела заслушаешься. Григорий решил расспросить Светку. Та сразу всё выложила:
Вы что, не знаете? Нина же… почти не слышит.
Как не слышит?! у него внутри всё сжалось.
Одно ухо глухое полностью, второе чуть-чуть работает.
Но мы же разговаривали… И она пела!
Чуть слыОни прожили долгую и счастливую жизнь, смеясь над тем, что когда-то глухотой Нины пугались, ведь её сердце слышало Григория лучше любых ушей.