Меня зовут Татьяна Ивановна. Мой сын Дмитрий был для меня всем. После школы мы жили с ним вдвоём в Ростове-на-Дону. Я специально не лезла в его личные дела, хотя в квартире у нас периодически появлялись девушки. Пару раз дело шло к свадьбе, но что-то не срослось.
Дмитрий всегда хотел крепкую семью, но, видно, не все его избранницы к этому стремились. Последняя и вовсе заявила, что не станет жить с «маменькиным сыночком». Мне было больно это слышать — я ведь никогда не вмешивалась, не давила, не лезла с советами. Но, видимо, само моё существование её раздражало.
Тогда я поняла: пока мы вместе, у Димы не получится устроить свою жизнь. И я решила уехать — в деревню, в старый родительский дом, чтобы дать ему свободу. Прошёл год. За это время он женился, и в их семье ждали ребёнка. Малыш должен был родиться в конце января. Сын ни разу не позвал меня в гости, но я не обижалась — думала, пусть поживут для себя.
Перед Рождеством я собралась и поехала к ним в декабре. Хотела не просто навестить, а помочь: вдруг надо что-то купить, что-то подготовить, поддержать невестку, если станет тяжело. Взяла с собой гостинцы — варенье, пироги, вязаные пинетки, подарки. Надеялась, что обрадуются, что вместе встретим Сочельник, что я останусь на недельку, помогу по хозяйству. В конце концов, я же мать — я должна быть рядом, когда нужно.
Но то, как меня встретил Дима, я не забуду никогда. Он открыл дверь и сразу сказал: «Мам, надо было предупредить… У нас нет места. Скоро приедет Надежда Степановна — мама Оли. Мы договорились, что она поможет. Извини, но ты не сможешь остаться». Даже не предложил зайти, будто я случайный гость, который помешал.
Я всё же зашла, посидела на кухне, выпила чаю. Дмитрий делал вид, что всё нормально, спрашивал, как у меня дела. Но каждые пять минут поглядывал на часы. Было ясно — он не рад. Не хотел меня видеть. Даже не пытался скрыть досаду.
Потом помог донести сумку до остановки и посадил на последний автобус. В Сочельник. В праздник, который всегда был семейным. В ту ночь я рыдала, как не рыдала даже на похоронах мужа. Потому что поняла — меня вычеркнули. Мать больше не нужна. Помощь не нужна. Я — лишняя.
Прошла неделя. Ни звонка. Ни смс. Ни слова. Будто ничего и не было. Будто я вообще не приезжала. Будто меня не существует. А ведь я всю жизнь положила на сына. Работала без выходных, чтобы он мог учиться, во всём себе отказывала, лишь бы у него было лучше. И вот теперь не заслужила даже простого «спасибо» и права провести с ним праздник.
За что мне это? Разве материнская любовь теперь ничего не значит? Неужели мать, которая отдала всё ради ребёнка, должна уезжать обратно одна — с разбитым сердцем и чувством, что она никому не нужна?…