Второй шанс
Анастасия Петровна была самой обычной бабушкой — со своими слабостями и недостатками. Но Миша любил её безоговорочно. Отца своего он не помнил, хотя бабушка говорила, что лучше бы его и вовсе не было. На расспросы Миши она отмахивалась: «Вырастешь — поймёшь». И он рос, не задавая лишних вопросов, стараясь во всём разобраться сам.
Когда мальчику исполнилось пять, бабушка забрала его к себе, и с тех пор мать появлялась в его жизни лишь изредка — между очередными кавалерами.
Однажды, когда она снова пришла забрать Мишу, бабушка отослала его в комнату. Он сидел и тихо прислушивался к разговору на кухне. Сначала говорили шёпотом, но потом голоса стали громче, перешли в крик.
— Сколько можно? Мальчику нужна мать, а не разряженная кукушка, — ворчала бабушка.
— А мне что, в землю заживо лечь? Я же ищу мужа, чтобы у сына был отец! — кричала в ответ мать.
— В тех местах, где ты ищешь, нормальных отцов не водится. Да и кто полюбит чужого ребёнка? Своих-то бросают, не то что приёмных!
— Ты ничего не понимаешь! Ты… — тут мать выкрикнула что-то обидное, чего Миша не разобрал, но понял — это было очень грубо.
Бабушка вспылила и выгнала её. Потом зашла в комнату вся взвинченная, потрепала внука по стриженым волосам и ушла, хлопнув дверью.
Мать пропадала на недели, а потом возвращалась — то довольная, то злая, смотря как складывались её поиски нового мужа.
После её ухода вещи ещё долго пахли духами, и Миша принюхивался, вспоминая её.
С годами эти визиты стали пугать его. После них бабушка пила валерьянку, гремела посудой и причитала, что вырастила не дочь, а бессердечную дурёху, бросившую собственного ребёнка. Ворчала, что больше не выдержит и в следующий раз отдаст его… Миша сидел в своей комнате, пережидая, пока стихнет буря.
Потом бабушка приходила к нему, ставила на стол тарелку с тёплыми блинами или пирожками и говорила мягко:
— Чего притих? Испугался? Не бойся, я тебя не отдам. И не сердись на меня.
Миша всё понимал и не сердился. Когда ему было грустно, он шёл к бабушке, и она утешала его. Но самой ей некому было пожаловаться — как восьмилетний мальчик сможет её успокоить? Поэтому он просто терпеливо слушал её ворчание и мечтал, чтобы в доме поскорее снова стало тихо и уютно. И на следующий день всё возвращалось на круги своя — до следующего визита матери.
Миша взрослел, а бабушка, казалось, не менялась. Она будто застыла во времени. И ему казалось, что так будет всегда. В старших классах она часто напоминала ему:
— Учись хорошо. Если не поступишь — в армию заберут. А я уже старая, не переживу этого. Хочешь, чтобы я пожила подольше? Тогда постарайся.
И Миша старался изо всех сил. Подвести её он не имел права — ведь кроме бабушки у него никого не было. С матерью он давно отвык общаться. Да и мотивация была серьёзная — жизнь самой родной для него женщины. Он сдал ЕГЭ и поступил в университет. Рисковать не стал — выбрал не самый престижный факультет, а исторический, где было проще пройти на бюджет. Книги он любил, да и история всегда нравилась.
На втором курсе влюбился в весёлую Катю. Она обожала шумные тусовки, что Мише было не по душе. Но ради неё он ходил на вечеринки и в клубы. Бабушка сразу поняла, что внук влюблён — по его задумчивому виду и частым отлучкам. Вздыхала, ждала его по ночам. Мише было её жалко, и он старался не задерживаться допоздна. Но Кате это не нравилось.
Однажды она заявила: «Если уйдёшь — мы расстаёмся». Миша не хотел терять её, но и оставить бабушку одну не мог. Всю дорогу домой он бежал, будто за ним гнались, ругая бабушку про себя: мол, могла бы и спать, он же взрослый, ничего с ним не случится. Телефонов она не признавала: «Поздно мне учиться. А ты на что?»
Войдя в квартиру, он увидел свет под её дверью. «Чего не спит?» — раздражённо подумал он и заглянул внутрь. Бабушка лежала на полу, закрыв глаза, одна рука неестественно вывернута. Рядом — разлитая вода и упавший стакан.
— Бабуль, что с тобой?! — бросился к ней.
Она приоткрыла глаза, попыталась что-то сказать, но рот перекосило, и речь была невнятной.
— Ты только живи, я сейчас! — Миша достал телефон.
Скорая приехала быстро. Врач сказал — ещё немного, и было бы поздно.
Миша винил себя: из-за Кати не замечал, что бабушка в последнее время жаловалась на головокружения, часто пила таблетки, держалась за стены. Если бы не ушёл сегодня, может, ничего бы не случилось.
Бабушку увезли в больницу. Впервые в жизни Миша остался совсем один. Каждый день он навещал её, приносил куриный бульон и клюквенный морс, который варила Катя. Но её хватило ненадолго — вскоре она снова пропадала в клубах. Они расстались.
Через три недели бабушку выписали. Теперь она ходила мелкими шажками, боясь оторвать ноги от пола. Одна рука плохо слушалась, речь была неразборчивой. Но Миша быстро научился понимать её.
Теперь он крутился как белка в колесе: после пар — в магазин, потом готовка, кормление бабушки, уборка. У неё всё валилось из рук. Да ещё и учёба занимала время.
Вскоре из поликлиники прислали молодую медсестру — Таню, с толстой русой косой. Он думал, таких уже не бывает. Она приходила каждый день, ловко делала уколы, показывала упражнения для руки. Ругала Мишу, если он забывал заниматься с бабушкой.
— Времени не хватает. И в магазин, и готовить… Кашу даже нормально сварить не получается, — оправдывался он.
Таня прошла на кухню и показала, как надо.
— У вас отлично получается. А у меня комья, — вздохнул Миша.
— Научитесь, это не сложно. Завтра приду, позанимаюсь с вашей бабушкой, — сказала Таня, но от похвалы покраснела.
Вскоре бабушкина рука стала двигаться лучше, и речь стала чётче.
— Что мы без вас будем делать? Вы ей очень нравитесь, — как-то сказаИ когда Танечка, улыбаясь, спросила: “А вам?”, Миша понял, что в его сердце нашлось место не только для бабушкиной любви, но и для нового светлого чувства.