До тридцати пяти лет Светлана Кузнецова считала себя самой счастливой на свете. Любимый муж Игорь, сын Ваня и дочь Алина — скромная, но дружная семья. Всё пошло под откос, когда Игоря уволили с завода. Работу в Екатеринбурге не нашёл, и он махнул на заработки в Германию.
— Светка, ребята зовут. Платят прилично, в евро, — сказал он как-то вечером.
— А мы? Я тут, ты там — это разве семья? — растерялась она.
— Временнóе неудобство. Перекантуемся. Встанем на ноги — и заживём по-новому.
Но «по-новому» вышло не так, как мечталось. Игорь приезжал всё реже, а когда появлялся — хмурый, будто с похорон. А потом, в один из дней, когда Светлана бегала по магазинам перед его приездом, в почтовом ящике нашла конверт. От него.
Она улыбнулась — наверное, написал, как соскучился! Письмо пришло в день возвращения. Сунула в сумку, дома вскрыла… и словно провалилась в ледяную прорубь.
«Света, прости. Не смог сказать в лицо. Полюбил другую. Наш брак — ошибка. Хочу развода. Детям помогать буду. Прощай».
Перечитывала раз за разом, не веря глазам. Слёзы капали на бумагу. Вдруг в комнату влетел Ваня:
— Мам, у тебя суп на плите убегает! Ты чего?
Она рванулась на кухню, сняла кастрюлю, махала полотенцем, разгоняя пар. Улыбалась сыну через силу, а внутри всё горело, будто ей сердце щипцами выкручивали.
Через месяц развелись. Игорь исчез навсегда. Деньги присылал исправно, но в их дом больше не переступал порога. А спустя десять лет Светлана узнала, что он погиб в ДТП под Берлином. Так она осталась одна с двумя детьми и грудой проблем.
Шли года. Светлана даже не думала о новом муже — не хотела пускать чужого в дом. Вся её жизнь крутилась вокруг детей. Ваня вырос, женился на Кате. Они поселились в его комнате, а Светлана с Алиной — в другой. Родился внук Стёпка. Но ни Катя, ни Алина не спешили съезжать. Дом превратился в гудящий улей.
Как-то Алина заявила за ужином:
— Мам, я беременна. Мы с Димкой немного поживём у тебя.
— Где?! — ахнула Светлана. — В одной комнате — Ваня с женой и ребёнком, в другой — мы с тобой. Куда ещё людей пихать?
— На кухне диван есть. Ты же не против?
Так Светлана переехала на кухню. Первая ночь там напоминала пытку. А дальше — хуже. Крики, склоки, войны за холодильник. Кто слопал сыр, кто ночью музыку орал, кто чьи носки стащил — всё становилось поводом для скандала.
И вот однажды Светлана заметила, что у Кати живот округлился.
— Ты беременна?
— Ага. Второго ждём.
— И где вы все жить-то будете?!
— Ого, сразу выгонять?! — вспыхнула Катя.
— Да никто не гонит! Но вас уже четверо в одной комнате!
— Пусть твоя дочь съезжает, у неё же муж есть! — огрызнулась Катя.
— У тебя тоже муж есть! — не выдержала Светлана.
Утром Ваня вломился на кухню:
— Мам, ты Катю обидела. Это что, нас выгоняешь?
Алина, словно по сговору, подхватила:
— А ты своему мужу скажи, чтобы жильё искал!
— Всё! — вдруг рявкнула Светлана. — Хватит! Валите все! И ты, Ваня, с женой и детьми. И ты, Алина, со своим Димкой. Я больше не могу! Мой дом — не вокзал. Вы меня не уважаете, друг друга терпеть не можете. Всё, точка. На выход!
Сказала чётко, громко, без дрожи в голосе. Сама удивилась, откуда силы взялись. Но передумать не хотела. Ни капли.
Через три дня они съехали. Сыпались угрозы: «Внуков не увидишь!», «Ты нам больше не мать!». Светлана молчала.
А вечером сидела на кухне — одна. Без криков, без грохота. Просто тишина.
Огляделась и впервые за долгие годы почувствовала: это её дом. Сделала ремонт, купила новую мебель. А через год — впервые в жизни! — сорвалась в Турцию.
И пусть кто-то бурчит, что она эгоистка. Всю жизнь отдала детям. Теперь, наконец, живёт для себя. И не винит себя ни капли.