Наш дед, Сергей Иванович, в свои семьдесят лет был настоящим патриархом нашей большой семьи. Его слово — закон, его совет — истина в последней инстанции. Мы, его дети, внуки и правнуки, всегда относились к нему с уважением и трепетом. Так было до недавнего времени. Сергей Иванович и наша покойная бабушка Галина прожили душа в душу почти полвека. Вместе они вырастили двоих детей, троих внуков и даже успели порадоваться двум правнукам. Наша семья — настоящий клан, где все держатся друг за друга в горе и радости.
Их дом в тихой деревне под Пермью, с огромным садом и огородом, был для нас вторым домом. Они с бабушкой управлялись с хозяйством так ловко, что мы только диву давались. Семья собиралась на все праздники, вместе ездили на озеро Байкал, а для дедушки с бабушкой мы устраивали поездки в лучшие санатории Сочи.
Мы старались помочь им всем, чем могли: то деньгами подсобим, то продукты привезём. Однажды даже ипотеку молодой семье помогли закрыть. Их забота была для нас бесценна.
Но три года назад бабушка ушла, и всё изменилось. Дед остался один, и мы видели, как ему тяжело. Он зарылся в хозяйственные хлопоты, лишь бы не думать о потере. Мы уговаривали его перебраться в город — зачем мучиться в одиночестве? Но дед стоял на своём.
— Это моя земля, — говорил он твёрдо. — Здесь я и останусь. А Надежда мне поможет.
Надежда, соседка, стала захаживать к нему всё чаще. Сначала приносила еду — дед, конечно, не кулинар. Мы даже были рады: хоть кто-то о нём заботится. Потом она и вовсе переехала. Дед повеселел, в глазах появился блеск. Мы навещали его, звонили…
Но Надежда с самого начала вызывала у нас сомнения. Что-то в ней было не то. Однако мы отгоняли дурные мысли — лишь бы деду было хорошо. А потом они вдруг объявили, что женятся. Это было как обухом по голове. Никто не ожидал такого поворота. Дед просто поставил нас перед фактом.
На свадьбу приехали не все. Мой отец, старший сын, был в ярости. Говорил, что дед предал память бабушки. С этого момента в семье начался разлад. А дальше — хуже. Надежда, став женой, показала своё истинное лицо.
Теперь к деду нельзя было приехать без звонка. Семейные праздники отменили — они теперь проводили время с её роднёй. Даже с внуками, которых раньше обожал, дед почти не общался.
А потом выяснилось, что все бабушкины украшения, которые должны были остаться в семье, Надежда отдала своим дочерям. Мы пытались поговорить с дедом, но она везде стояла над душой, включала громкую связь. Когда её не было, дед всё равно отмахивался. Он словно забыл про нас.
Мы не дом его хотели, не наследство. Мы просто хотели вернуть нашего деда. А он только и твердил: «Не лезьте в мою новую жизнь». Эти слова резали больнее всего. Как так? Человек, который был для нас опорой, вдруг стал чужим? И что теперь делать с этой трещиной, которая разрослась в нашей некогда крепкой семье?