Дневник Катерины
Сегодня снова думала о Геннадии. Встречались мы два года, а мама уже начала беспокоиться: мол, время теряю, до свадьбы дело не дойдет. Сам Генка твердил, что спешить некуда, все успеют, и так хорошо вместе…
Лето пролетело, листья с берез осыпались, застелив тротуары золотом. Начались дожди, и в один из этих серых, промозглых октябрьских дней Генка вдруг неуклюже сделал предложение, протянув скромное колечко.
Я обняла его, шепнула: «Да», потом надела кольцо и, подпрыгивая от счастья, крикнула во весь голос: «Да!» На следующий день подали заявление в ЗАГС. Свадьбу назначили на декабрь.
Мне хотелось летом — чтоб все видели, какая я красивая в белом. Но спорить не стала. Вдруг отложит, а потом и вовперед передумает. А я его люблю…
В день свадьбы метель гуляла по улицам. Ветер рвал тщательно уложенные локоны, подол платья раздувался, будто хотел унести меня прочь. Но Генка подхватил на руки, донес до машины — и никакая вьюга не могла погасить наше счастье.
Первое время жили, как в сказке. Да, случались ссоры, но ночью все забывалось. Через год родился Антошка. Мальчик рос тихим, умным. Генка, как и все мужчины, почти не помогал: «Ты лучше справляешься». Говорил, что обеспечивает нас, но зарплаты едва хватало.
Антон пошел в сад, я вышла на работу. Денег не прибавилось, на ипотеку не накопить. Начались упреки, ссоры. Раньше мирились легко, теперь — нет.
«Надоело! — кричал Генка. — Пашешь, а тебе все мало!»
«Это ты жрешь наши деньги, — огрызалась я. — Живот отрастил!»
«А ты из бабочки в гусеницу превратилась!»
Разошлись «в пух и прах». По дороге из сада, слушая лепет сына, я вдруг поняла: не могу его потерять. Приду, обниму, помиримся…
Но дома было пусто. Исчезла куртка, не стояли ботинки. «Остынет — вернется», — подумала я, жарила картошку с салом — его любимое.
Он не вернулся. Утром, измученная бессонницей, отвела Антона в сад и поехала к нему на работу. В кабинете он стоял спиной, целуясь с женщиной. Ее руки с ярким маникюром белели на его пиджаке, как кленовые листья.
Она увидела меня — и только крепче обняла его.
Я выбежала, шла, не видя дороги. Ноги сами привели к маме.
«Мам, за что? Все мужики такие?»
«Когда любишь, кажется, весь мир — в одном человеке, — вздохнула мама. — Если он предаст — значит, все предатели…»
Генка вернулся лишь вечером, когда я укладывала Антона. Достал чемодан.
«Ты куда?»
«Ухожу. Надоели ссоры, эта конура, твой вид…»
«А мы?»
«Хотела ребенка? Получила. Живи с ним».
Хлопнула дверь. Я рыдала. Антон подошел:
«Мама, не плачь. Я никогда тебя не брошу».
Генка подал на развод.
Антон вырос. После института уехал в Москву. Я отказалась ехать с ним — не хотела мешать.
Однажды он приехал и сказал:
«Женюсь».
«Кто она?»
«Хорошая. Надеюсь, понравится. И еще… Бабушкина квартира — моя?»
«Да».
«Хочу продать. Куплю тебе однушку рядом со мной. А эту сдавай — всегда сможешь вернуться».
Я заплакала.
«Чем я заслужила такого сына?»
«Ты вырастила меня. Что еще нужно?»
Сказал, что я настоящая мать. А он — настоящий мужчина.