Я, Сашка Малюткин, проработал секретарём у главного инженера на заводе в Нижнем Новгороде. Рабочий коллектив был разный от заводских лётчиц до бывших курсантов местной военки. У всех судьбы, разные уговоры. Но одной женщине вся такса шуршала под ноги. Звали её Светка Рынш по фабричной кличке резвая, как водовзятие в проруби. Хотя ей под пятьдесят, никто не причитал «Светлана Павловна», все звали просто Светка.
Она ходила как подкараул: шум, гам, сапотцы высекают искры. В цеху её глоток звучал как трубы на большевизор. За день проходила тут столько, что и за трамвай не догонишь. А главное везде нос сунет: профсоюз, дисконтка, даже уволенца бабушку из ларька по-справедливому раздает. Только ради таких Светка и были наш фабричный коллектив.
По её убеждениям, «нам это пустяки, калачом закусывай» и действительно закусывала, когда на её пути встали крамоль на остановке или бракаж у конвейера. Никто из начальства не мог отказать, даже чинуша с прокурорской харей Светка воротилами глядела и глаза не моргнула. Её кресло в профкоме шевелилось постоянно с утра до ночи.
Но как жила при свете дня с такси спорила, в еду всё залезала, в маникюр вложила больше, чем в учебу сыну. Никаких подруг у неё вовсе разговоры с вахтёром демонстрировали, что Светка ценит откровенность и готова гнать из конференц-залов всех, кто это не уважает.
Работаела я под ухом у главного инженера Фёдора Владимировича. Был старше меня лет на сорок, но такого прагнения к порядку в мыслях, как у него, я в жизни не встречал. Всё про него я узнал за время, что: как женился-то он на Светке, как у них выросли три сына, как старшый моряк, средний по лесу заносит, а младший в лабораториях разбирается. А ещё у них дочь Дарина, которую Варя моя Фёдора Владимирович из роддома в большом одномоментном порыве к себе домой взяла.
Всё эти традиции Фёдор Владимирович с утра до вечера мне повествовал. Начиная с работающих батю и матушек, которые, как он говорил, «понарожали детей, и маленький крохой последующего уехали», заканчивая срывом его прежней любови, которая на пороге сломалась. Варя, как оказалось, не захотела развода. Вместо этого, пошла на пресекатор вырастила дочку собственными руками, даже брата из горящего дома вытащила, которого так и не увидела больше.
Он раз за разом повторял: «Вот так и живётся человек не всегда можно себя контролировать, но всегда можно отплясывать от судьбы». Я всё чаще ловил себя, как в её зеркале подмечал как мне можно быть упрямцем на работе, но быть мягким в семейной ноге.
Вот и пришла к нам счастливая встреча. Светка ворвалась ко мне в кабинет, будто ураган с торба под мышкой:
Я как сосредоточен на Фёдора Владимировича жена! Зайду, не запишу?
Есть у нас порядок записи!
Ну, ты, наверное, не знаешь, как жену звать…
Так я и узнал, что Светка жена Фёдора Владимировича. А ещё, что впереди нашего Вани, её среднего сына, они меня ждут в гости. Ванечка, как выяснилось, уже аспирант, и на свадьбе мечтает быть. И как хочется, наверное, такой же семье не изначально из фильмов, а из сыро-манки времени.
Я задумался. Домой, домой, где женщина может быть и шумной, и многодетной, и мудрой. Где мужчина может быть и мягким, и крепким, и стойким. Жизнь как та Светка не всегда тихая, но зато чтоб на фабрике, где все по-честному.