Я уезжаю, папа, голос Кати дрожал, но глаза горели упрямством. Она стояла в дверях их хрущёвки, сжимая телефон, будто он мог удержать её здесь. На её джинсовке блестела значок с надписью «Мечта». К тёте Наташе. В Москву. Там хотя бы жизнь кипит.
Игорь застыл с кружкой остывшего чая в руках. Его Катя, его девочка, смотрела на него, как на чужого. За окном гудел вечерний Екатеринбург гудки машин, крики ребятни во дворе, но внутри у него была тишина, как перед грозой.
Уезжаешь? переспросил он, сдерживая дрожь в голосе. Пальцы так сжали кружку, что побелели костяшки. И что, там лучше? Без меня?
А тут что? Катя фыркнула, отбрасывая чёлку. Ты живёшь прошлым. С мамой. С этим своим «пазиком». Мне шестнадцать, пап, а я будто в клетке!
Она развернулась и хлопнула дверью. Звук прокатился по квартире. Игорь поставил кружку, чувствуя, как сжимается сердце. Он знал, Катя права он цеплялся за воспоминания, как тонущий за соломинку. Но отпустить её? Это казалось невозможным.
***
Утро в их панельке пахло пережаренными тостами, дешёвым кофе и соляркой, которую Игорь приносил с работы. Он встал в шесть, как всегда, чтобы успеть на первый рейс. Его «пазик», выцветший от времени, ждал в парке. Работа водителем была скучной, но привычной как часы. Она держала его на плаву после смерти Ирины пять лет назад.
Кать, вставай, проспишь! крикнул он, переворачивая яичницу. На плите шипел жир, по радио тихо играла «Руки вверх». Ответа не было. Катя сейчас общалась с ним только через наушники.
Пап, я сама, буркнула она, появившись на пороге. Школьная юбка помята, кеды развязаны. Опять всю ночь с машиной возился?
Трансмиссию чинил, Игорь протянул тарелку. Жри, а то до обеда свалишься.
Не хочу, Катя закатила глаза, но бутерброд взяла. Она была вылитая Ирина те же карие глаза, тот же упрямый подбородок. Иногда Игорь смотрел на неё и видел жену, смеющуюся в их первой квартире, когда жизнь только начиналась. Но Ирина ушла рак забрал её за три месяца, оставив его с одиннадцатилетней Катей и пустотой, которую нечем было заполнить.
Пап, я сегодня задержусь, бросила Катя, хватая рюкзак. Проект доделываем, потом с Маринкой гулять.
Звони, он вытер руки об фартук. И не шатайся до ночи.
Да знаю я, она хлопнула дверью, оставив за собой шлейф дешёвых духов.
Игорь допил кофе и пошёл в парк. Его «пазик», прозванный коллегами «Ветеран», был больше чем работа это был его мир. Запах масла, скрип сидений, бабушки, которые каждый день здоровались с ним. Но Катя ненавидела этот автобус. «Пап, он как ты старый и грустный», как-то сказала она, и это ранило больнее, чем он ожидал.
***
Игорь не сразу понял, как всё началось. Ему было двадцать два, когда он впервые увидел Ирину она спорила с кондуктором на остановке, в лёгком летнем платье, с растрёпанными волосами. Он открыл дверь и ухмыльнулся.
Заходи без билета, сказал он, поправляя кепку. Только не ори, а то милицию вызовут.
Я не ору, фыркнула Ирина, но щёки порозовели. Ты всегда так балуешь пассажирок?
Только красивых, он подмигнул, и она рассмеялась.
Так началась их история. Ирина преподавала музыку в школе, играла на гитаре и любила Цоя. Мечтала о доме у леса, где Катя будет бегать босиком. Игорь обещал ей это, но жизнь распорядилась иначе. Катя родилась, когда им было под тридцать, и Ирина светилась, напевая колыбельные. Потом пришли врачи, больницы, бесконечные очереди в поликлиниках. Он держал её руку до конца, но этого оказалось мало.
Береги Катю, прошептала Ирина в палате, где пахло хлоркой. И себя, Игорь. Не закопайся в прошлом.
Обещаю, сказал он, но слёзы душили.
После похорон Игорь ушёл в работу. «Пазик» стал убежищем здесь он мог не думать, просто крутить баранку, слушая Шансон. Катя росла, но между ними росла стена. Она злилась на его молчание, на то, что он не мог отпустить маму. А он не знал, как сказать, что боится потерять и её.
***
Тем вечером Игорь зашёл в «Пятёрочку», купил пельмени, Катины любимые сырки и сгущёнку. Дома её голос донёсся из комнаты резкий, злой.
Да, тётя Наташа, я серьёзно! Катя почти кричала. Хочу к тебе. Папа он как zombie. Вечно в своём автобусе, с мамой в голове. Я здесь задыхаюсь!
Игорь отступил, будто получил удар. Катя хочет уехать? Он прошёл на кухню, сел и уставился в стену. Воспоминания нахлынули они с Катей, ещё маленькой, ездили на озеро. Ирина пела, Катя смеялась. Когда всё стало таким чужим?
Наутро он решился. Катя была важнее автобуса, важнее его страхов. Он позвонил Сашке, механику из парка.
Поможешь «Ветерана» подлатать? спросил Игорь, чистя картошку. Хочу Катю свозить как раньше.
О, романтика? засмеялся Сашка. Ладно, за три дня сделаем. Только она же твой «пазик» ненавидит.
Знаю, Игорь сжал телефон. Это мой последний рейс.
***
Неделю Игорь копался в автобусе с Сашкой чинили двигатель, меняли сиденья, вешали занавески, которые шила Ирина. Он нашёл старый магнитофон и кассеты с её песнями. Катя ничего не знала приходила, хлопала дверью и включала свою музыку.
В пятницу он постучал к ней. Катя сидела в наушниках, листая телефон.
Кать, завтра поедем на озеро, сказал он. На «пазике».
Ты издеваешься? она скривилась. У меня планы с Маринкой.
НенадОни вернулись поздно, Катя спала, прижавшись к окну, а Игорь понял, что наконец-то нашёл дорогу домой.