— Мам, ну зачем ты так? У нас теперь тёплая квартира, уют, а ты одна в этой глуши, в развалюхе? — голос Светланы дрожал, в нём слышались и обида, и беспокойство.
— Не переживай, лапочка. Я здесь как рыба в воде. Давно мечтала о тишине, — спокойно ответила Галина Степановна, складывая в сумку последний свитер.
Решение далось ей легко, без сожалений. Её двушка в Подольске, где они ютились впятером — она, дочь, зять и два внука — давно напоминала муравейник. Бесконечные споры Светки с Сергеем, раздражённые взгляды, хлопанье кухонными шкафчиками — всё это душило сильнее, чем теснота. А Ванюша уже в школу пошёл, и Галя поняла: бабушка-нянька больше не нужна. Её заботу теперь воспринимали как обузу.
Домик в деревне под Суздалем, доставшийся от тётки, сперва казался насмешкой. Но однажды, разглядывая старые фото — яблони во дворе, чердак с её детскими куклами — она вдруг осознала: это именно то, что нужно. Там покой, воспоминания, тишь… и, быть может, что-то новое. Сердце шептало: пора.
Переезд организовала за день. Дочь уговаривала остаться, ревела в три ручья, но Галина лишь улыбалась и гладила Свету по волосам. Не сердилась. Понимала: у молодых своя дорога. А у неё — своя.
Дом встретил её заросшим бурьяном, покосившимся крыльцом и запахом затхлости. Но вместо страха Галина почувствовала азарт. Скинула куртку, закатала рукава — и за дело. К вечеру в избе уже пахло мятой и свежевымытыми полами, на столе стоял самовар, а у печки аккуратно сложили её книги и старый вязаный плед.
Назавтра отправилась в деревенский магазин за краской и тряпками. По дороге заметила, как у соседнего дома копается на грядке мужчина. Крепкий, седой, но с добрыми глазами.
— Здравствуйте, — первая поздоровалась Галина.
— Доброго здоровья. Вы к кому-то или сами тут поселились? — поинтересовался он, вытирая ладони о фартук.
— Насовсем. Я Галина. Из Москвы перебралась. Дом тёткин.
— Николай Фёдорович. Живу через двор. Если что — стучите. У нас народ тут отзывчивый, не бросим.
— Спасибо. А может, сразу зайдёте на чай? Новоселье справим. Заодно познакомимся.
Так и началось. Сидели на крылечке, пили чай с малиновым вареньем, вспоминали былые времена. Оказалось, Николай — вдовец. Сын в Питере осел, звонит раз в полгода, да и то по делу. А он, как и Галина, давно не чувствовал себя нужным.
С тех пор Николай стал заходить часто. Принёс досок, починил забор, крышу подлатал. Притащил мешок картошки «на первое время». А по вечерам они сидели у калитки, болтали о жизни, перечитывали «Тёркина» вслух.
Жизнь Галины постепенно наладилась. Разбила цветник, посадила смородину, стала печь блины, на которые сбегалась вся деревня. Светка звонила часто, умоляла вернуться. А Галя лишь смеялась: «Дочка, я тут не одна. Я дома. И впервые за много лет — по-настоящему живу».
Так и сошлись две одиноких души. Среди покосившихся заборов, густых трав и тихих деревенских вечеров. Сошлись, чтобы доказать: начать заново — никогда не поздно. Даже если твой новый дом — старше тебя в два раза.