— Мама, только не вздумай сказать, что забыла! — вскрикнула Алина, врываясь в прихожую и скидывая с плеч кожаный рюкзак. — Ну мам! Я же напоминала тебе целый месяц назад!
Татьяна Николаевна медленно повернулась от трюмо, где поправляла седые волосы. Руки её слегка дрожали, но в глазах читалось спокойствие.
— О чём ты, Алиночка? — тихо спросила она.
— Как о чём?! — Алина швырнула рюкзак на диван. — О дне рождения Димы! Завтра же его пятнадцатилетие! Ты что, опять в своих мыслях витаешь?
— Нет, помню я… — Татьяна Николаевна опустилась в кресло, сложив руки на коленях. — Просто думала, может, не стоит так шумно…
— Не стоит?! — Алина застыла посреди комнаты, уставившись на мать. — Это мой сын! Твой внук! Пятнадцать лет! А ты говоришь — не стоит?
Татьяна Николаевна вздохнула. Она знала, что сейчас начнётся. Как всегда, когда Алина приезжала с внуком на выходные. Дочь всегда была вспыльчивой, а после развода стала ещё резче.
— Алина, успокойся. Я всё приготовила. И подарок есть, и торт заказала в «Каравае», — устало ответила она. — Просто думаю, может, он не хочет шума? Он ведь такой тихий стал…
— Тихий?! — фыркнула Алина. — Он подросток! Все они с взрослыми тихие. Но это не повод отменять праздник! Наоборот, надо показать, что мы его любим!
Из коридора донёсся скрип паркета. На пороге стоял Дима — высокий, худой, с небрежной чёрной чёлкой и строгими глазами, точь-в-точь как у отца.
— Привет, бабуль, — буркнул он, скользнув взглядом по матери. — Чего шумите?
— Не шумим, а обсуждаем твой праздник, — Алина тут же смягчила голос. — Завтра же твой день, солнышко! Бабушка торт заказала, я подарки купила…
— Да не надо, — пробормотал Дима, плюхнувшись на диван. — Всё равно.
— Как это «всё равно»? — возмутилась Алина. — Пятнадцать лет! Это важная дата!
Дима пожал плечами и уткнулся в телефон. Татьяна Николаевна с тревогой смотрела на внука. Что-то было не так. Последние месяцы он приезжал всё более замкнутым, почти не разговаривал с ней, а с матерью и вовсе отмалчивался.
— Димуля, а что тебе хочется в подарок? — осторожно спросила она.
— Ничего, — не поднимая глаз, ответил он.
— Как «ничего»? — Алина присела рядом. — Может, новый телефон? Или ноутбук?
— Мам, отстань, — Дима вскочил. — Пойду в комнату.
— Куда? — Алина встала. — Мы только приехали! Давай решим, кого позвать…
— Никого не надо! — резко обернулся Дима. — Понятно? Никого! Хочу один!
— Но почему? — растерянно спросила Алина. — Раньше тебе нравились праздники…
— Раньше, — Дима криво усмехнулся. — Раньше всё было по-другому. А теперь не надо притворяться, что эти дни рождения вас всех так радуют.
Он ушёл, хлопнув дверью. Алина застыла, разинув рот.
— Что с ним? — обернулась она к матери. — Он же всегда был таким весёлым!
Татьяна Николаевна тяжело вздохнула. Она видела, как внук страдает от развода, как мечется между родителями, как устаёт от их перепалок.
— Садись, поговорим, — тихо сказала она.
— О чём? — Алина нервно зашагала по комнате. — Всё ясно! Виктор настраивает его против меня!
— Дело не в Викторе, — осторожно возразила Татьяна Николаевна. — Дима просто устал. От ваших ссор, от переездов…
— Каких ссор? — вспыхнула Алина. — Мы развелись цивилизованно!
— Цивилизованно? — Татьяна Николаевна покачала головой. — Я слышу, как вы с ним разговариваете по телефону. Как делите сына, как упрекаете друг друга…
— Я борюсь за него! — вскипела Алина. — Это мой ребёнок!
— И его тоже. И Дима это понимает. Он разрывается между вами, — Татьяна Николаевна подошла к дочери. — Может, попробуешь услышать его, а не себя?
— Я только о нём и думаю! — Алина отвернулась. — Потому и хочу праздник! Чтобы он знал, что его любят!
— А может, ему просто нужен покой? Чтобы дома было тихо?
Алина фыркнула и подошла к окну. За стеклом моросил дождь, двор казался серым и безрадостным.
— Ты тоже против меня? — прошептала она. — Как все.
— Я за Диму. И за тебя. Но иногда то, что мы считаем правильным, оказывается ненужным.
— О чём ты?
Татьяна Николаевна села, обдумывая слова.
— Когда ты была маленькой, я тоже думала, что знаю, что для тебя лучше. Заставляла в музыкальную школу ходить, хотя ты рисовать любила. Мне казалось, я делаю правильно.
— И что?
— А ты выросла и делала всё наоборот. Назло. Потому что я не слышала тебя.
— При чём тут это? Мы о Диме говорим!
— Вот именно. Он сказал, что не хочет праздника. А ты не слушаешь.
— Он ребёнок! Не понимает!
— А мы понимаем? — грустно улыбнулась Татьяна Николаевна. — Дети часто знают, чего хотят. Просто мы не слышим.
Алина присела на подлокотник кресла.
— Мам, я боюсь его потерять, — прошептала она. — После развода он стал чужим. Я думала, праздник поможет…
— Он знает, что ты его любишь. Но сейчас ему нужен не шум, а тишина.
— Что же делать? Совсем никак не отмечать?
— Спросим у него. Честно. Что он хочет. И сделаем так.
Алина задумалась. Дождь за окном усиливался.
— Ладно, — наконец сказала она. — А если он скажет, что ничего не хочет?
— Тогда просто будем рядом. Иногда это важнее.
В коридоре скрипнула половица. В дверях стоял Дима.
— Можно? — спросил он.
— Конечно, — улыбнулась Татьяна Николаевна.
Дима сел на диван, мял край подушки.
— Извините, что наорал, — пробормотал он. — Просто достало.
— Что? — тихо спросила Алина.
— Вы с папой… — Дима махнул рукой. — Постоянно спрашиваете, как я, всё ли в порядке. А сами даже— …не можете друг с другом нормально поговорить, а потом ещё и мне праздник с улыбками устраивать хотите, — тихо сказал он, и в его глазах стояла такая взрослая боль, что Алина вдруг поняла — этот день рождения действительно станет для них всех началом чего-то нового.