Любовь без права на близость
Татьяна Сергеевна поправила белый халат и взглянула на часы. До конца дежурства оставалось четыре часа, но усталость уже давала о себе знать. В коридоре неврологического отделения царила привычная суета — медсёстры сновали между палатами, родственники больных перешёптывались у стен.
— Доктор Орлова, вас спрашивают, — сообщила молоденькая медсестра Алина, заглянув в кабинет.
— Кто именно?
— Родственник из второй палаты. Кажется, Игнатьев.
Татьяна Сергеевна кивнула и отложила историю болезни. Игнатьев. От одного этого имени сердце забилось чаще, хотя она старалась держать эмоции под контролем.
В кабинет вошёл высокий мужчина с проседью на висках и усталыми карими глазами. Дмитрий Игнатьев держал в руках пакет с фруктами и выглядел встревоженным.
— Добрый день, доктор. Как поживает моя жена?
— Садитесь, пожалуйста, — Татьяна Сергеевна указала на стул. — Состояние Галины Петровны стабильное. Терапия даёт хороший эффект.
Дмитрий облегчённо вздохнул и провёл рукой по лицу.
— Слава Богу. Я так переживал… Когда у неё начался приступ, думал, теряю её навсегда.
Татьяна Сергеевна смотрела на него и чувствовала знакомую боль в груди. Боль, которая поселилась там полгода назад и не отпускала ни днём, ни ночью.
— Дмитрий Васильевич, ваша жена крепкий человек. Инсульт был необширный, речь восстанавливается. При правильном уходе она сможет вернуться к обычной жизни.
— Спасибо вам за всё, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Галя говорит, что вы уделяете ей больше внимания, чем другим врачи.
Татьяна Сергеевна отвела взгляд. Да, она действительно задерживалась у второй палаты дольше, чем требовалось. Но не из профессионального интереса — из чувства вины, которое разъедало её изнутри.
— Это моя работа. Все пациенты заслуживают внимания.
— Всё равно, спасибо. Можно я её навещу?
— Конечно. Только не утомляйте её разговорами.
Дмитрий поднялся со стула, но не уходил.
— Доктор, можно личный вопрос?
Татьяна Сергеевна напряглась.
— Слушаю.
— Вы замужем?
Вопрос повис в воздухе. Она понимала — это не простое любопытство. В его глазах читалось то же, что терзало её саму.
— Нет, — тихо ответила она.
— Понятно. Простите за бестактность.
Он направился к двери, но на пороге обернулся.
— Татьяна Сергеевна, я хотел сказать… если бы не обстоятельства…
— Не надо, — перебила она. — Пожалуйста, не надо.
Он кивнул и вышел. Татьяна Сергеевна осталась одна, чувствуя, как подступают слёзы. Подошла к окну, за которым шумел осенний дождь.
Всё началось в апреле, когда Галину Петровну привезли с первым микроинсультом. Тогда женщина быстро пошла на поправку. Но её муж приходил каждый день — приносил домашнюю еду, читал книги, рассказывал новости.
Сначала Татьяна Сергеевна наблюдала за этой идиллией с профессиональным интересом. Такая забота была редкостью. Но постепенно она начала ждать его появления, прислушиваться к его голосу в коридоре.
А он, казалось, тоже стал обращать на неё внимание. Задавал вопросы о лечении, благодарил, иногда они говорили о книгах. Ничего предосудительного.
Но чувства не спрашивают разрешения.
Галина Петровна выписалась через три недели. Татьяна Сергеевна думала, что забудет то странное волнение.
Но в августе у пациентки случился второй приступ — тяжёлый. Дмитрий стоял бледный у дверей реанимации.
— Доктор, спасите её, — умолял он. — Она для меня всё. Мы вместе тридцать лет.
Тридцать лет. Татьяна Сергеевна мысленно повторила эти слова. Тридцать лет брака, воспоминаний, любви. А у неё? Пустая квартира, работа и неразделённое чувство.
— Мы сделаем всё возможное, — пообещала она.
И делала. Консультировалась с коллегами, изучала новые методики. Галина Петровна была не просто больной — она была женой человека, которого Татьяна Сергеевна полюбила без права на взаимность.
Странная любовь. Тайная, невысказанная. Они встречались только в больнице, говорили только о лечении. Но между словами висело что-то большее.
— Татьяна Сергеевна, — голос медсестры вернул её в реальность. — Вас просят во вторую палату.
Она вздохнула и пошла к Галине Петровне. Та сидела в кровати с журналом. Несмотря на болезнь, выглядела опрятно — седые волосы аккуратно уложены, лёгкий макияж.
— Доктор, присаживайтесь, — улыбнулась пациентка. — Хочу поговорить.
В голосе звучали нотки, которые Татьяна Сергеевна не могла расшифровать.
— Как самочувствие?
— Лучше. Речь почти восстановилась. Скоро домой.
— Это хорошо.
Галина Петровна внимательно посмотрела на неё.
— Доктор, можно откровенно? Как женщина женщине?
Татьяна Сергеевна почувствовала холодок по спине.
— Конечно.
— Вы красивая, умная. Почему одна?
— Не сложилось.
— Детей хотели?
— Хотела. Но время ушло.
Пациентка кивнула.
— Мне шестьдесят, доктор. Я многое понимаю. Вижу, как вы смотрите на моего Дмитрия. И как он — на вас.
Тишина. Отрицать было бессмысленно.
— Мария Петровна, между нами ничего нет.
— Знаю. И не будет. Вы оба порядочные люди. Но чувства-то есть?
Татьяна Сергеевна опустила глаза.
— Есть.
— Видите ли. А теперь слушайте, — Галина Петровна приподнялась. — Я умираю.
— Что вы! Прогнозы хорошие…
— Нет, доктор. Я чувствую. Это не последний инсульт. Один из них меня заберёт. Может, через месяц, может, через год.
Татьяна Сергеевна хотела возразить, но что-то в глазах пациентки остановило её.
— Почему вы так думаете?
— Устала бороться. Тридцать лет была женой, матерью. Теперь стала обузой.
— Дмитрий Васильевич вас любит!
— Любит. Но я вижу, как он устал.
Она взяла руку врача.
— Татьяна Сергеевна, попрошу об одном. Когда меня не станет — будьте рядом с ним.
— Я не могу обещать…
— Почему?
— Это неправильно.
Галина Петровна улыбнулась грустно.
— Чувства не спрашивают разрешения. Они уже есть.
Татьяна Сергеевна вИ когда через месяц Галины Петровны не стало, Татьяна Сергеевна, глядя на опустевшую палату, поняла, что настоящая любовь измеряется не годами счастья, а силой жертвенности, на которую ты готов ради неё.