Знаешь, Денис так сказал маме: “Мам, перестань же!” Он резко оторвался от окна, где машинки разглядывал. “Достал! Заладила одно и то же! Я уж сто раз объяснял!”
“Объяснял?!” Алевтина Ивановна рук не помнила. “Да что ты мне объяснил?! Что кидаешь нас ради чужой бабы с чужими детишками?!”
“Не чужая она! Ульяна жена моя!” кулаки сжал, голос дрожал. “И дети мои теперь! Слышишь? Мои!”
Аня тихо сидела за столом, вертела ложечку чайную. Слезы капали в остывший чай. Не плакала она сами лились, будто дождик за стеклом.
“Твои?!” мать расхохоталась, страшнее крика. “Очумел? У тебя сестра родная, еле ходит после всего! Мать, которая жизнь на тебя сложила! А ты к чужим!”
Денис присел на край дивана, лицо рукой провел. Болела голова от этих разговоров, болей не было сильнее.
“Мам, ну пойми. Мне тридцать два, взрослый мужик. Право имею на свою жизнь.”
“На свою жизнь?” Алевтина Ивановна напротив села, руки сына схватила. “Денис, светик, какая жизнь с разведенной бабой и двумя чужими детишками? Ты молод, красив, работа хорошая. Девочку помоложе найдешь, детишек родишь своих”
“Не хочу других!” он руки выдернул. “Матвейка и Глашка они уже мои. Матвейка вчера папкой назвал. Слышишь? В жизни впервые!”
Аня всхлипнула, встала из-за стола. Подошла к брату, припадая на ногу.
“Денис, а как же я?” голос тихий, с надрывом. “Без тебя ведь пропаду. После всего что случилось, только на тебя и надежда. Мама на пенсии, денег нет. Кто поможет, если не ты?”
Объятия. Брат прижал сестру, погладил по волосам.
“Анюта, я же не умираю. Жить буду отдельно. Помогать буду, не переживай. Но теперь у меня своя семья.”
“Своя семья у тебя всегда была!” не выдержала мать. “Мы! Родная!”
“Ульяна ждет ребенка”, тихо сказал Денис.
Тишина. Лишь часы тикали да дождь шумел.
“Чего сказал-то?” мать побледнела, в кресло опустилась.
“Ульяна в положении. Нашего ребенка. Ну понятно же теперь, почему не брошу?”
Аня отстранилась, глаза округлила.
“А сколько ей?” выдохнула.
“Пятая неделя. Но врачи говорят, всё в порядке.”
“Господи” мать лицо руками закрыла. “Ох, Дениска, натворил Что же ты натворил?”
Алевтина Ивановна тридцать лет в детском саду отработала. Детей обожала, но внуков от Дениса совсем иными видела. Не от разведенки с двумя детьми, а от девочки из приличной семьи.
“Мам, да что такого? Внука ждешь. Или внучку. Разве плохо?”
“От кого жду?” она отвернулась. “От бабы, что раз замуж выскочила? Двоих нарожала? Да кто она? Откуда взялась?”
“Ульяна у нас в детской больнице медсестра. Душевная, добрая. Детки хорошие, воспитанные.”
“А отец где?” не унималась мать.
“В армии погиб. Ей двадцать два было, с двумя крохами на руках осталась.”
“Ага”, мать кивнула. “Значит, искала дурачка, чтоб содержал. И нашла.”
“Мама!” взорвался Денис. “Хватит! Я не дурак! Взрослый мужик, который полюбил!”
“Полюбил?” мать встала, заходила по комнате. “Да что ты знаешь? Вечерами дома торчал, на работу мотался, нам помогал. Без опыта с бабами. Первая же и обвела.”
Аня снова села за стол, голову на руки склонила. После аварии голова часто болела, а от криков боль адская становилась.
“Голову разрывает”, простонала. “Потише можно?”
“Аня, прости я”, Денис подошел, лоб потрогал. “Жара нет. Таблетки пила?”
“Пила. Не помогает.”
“Завтра к врачу съездим”, пообещал он.
“Завтра?” усмехнулась мать. “Некогда завтра. Теперь другие заботы. Чужих в школу таскать, с уроками сидеть.”
“Матвейке восемь, Глашке пять. Не чужие”, устало повторил Денис. “Завтра обязательно съездим.”
“Послезавтра? На неделе?” продолжала Алевтина Ивановна. “У той твоей животик расти станет, помощь нужна постоянно. На Аньку времени не хватит.”
“Хватит. Я же не на край света! В соседний район всего.”
“В соседний район”, передразнила мать. “А раньше за стенкой жил. Аньке ночью худо стучит
И на следующий день, когда Валентина Петровна вдруг нежно обняла робкую Лену, а Катя подарила детям смешного медвежоника, Игорь понял две половинки его сердца наконец-то начали биться в унисон под одиноким, но уже таким тёплым осенним солнцем.