Я никогда тебя не забуду
Антонина Игнатьевна возвращалась домой в расстёгнутом драповом пальто, держа в руках потрёпанный портфель с ученическими тетрадками. Вечером предстояло проверять сочинения.
Только-только набухли почки на берёзах, а уже проклюнулись первые листочки. Весеннее солнце разбудило природу. Совсем скоро всё вокруг зазеленеет.
Прохожие почтительно здоровались с Антониной Игнатьевной. Она отвечала сдержанной улыбкой. Почти всем им она когда-то преподавала русский язык и литературу в школе, а теперь учила их детей.
Она была по-девичьи стройной, невысокой, со спины её можно было принять за молодую девушку. Да и лицом пригожа. Только за кого тут замуж выходить? Так и жила одна в маленьком деревянном домике на тихой улочке. Давным-давно его выделили как служебное жильё, когда она, выпускница пединститута, приехала сюда из Нижнего Новгорода.
Городок был крошечный, больше напоминал большую деревню. Сейчас молодым специалистам дают квартиры в панельных пятиэтажках, да только не спешат они сюда — все тянутся в столицы.
Но Антонина Игнатьевна прикипела к своему домику. В свободное время любила возиться в огороде. Когда только приехала, ничего не умела, а теперь и печь топит, и грядки копает, и капусту квасит, да варенья-соленья на каникулах закатывает. Жизнь научила.
Жизнь…
Тогда тоже была весна. Под окном общежития сидели двое парней, что-то писали. Она бы и внимания не обратила, если бы не услышала их спор о том, как правильно пишется какое-то слово. Оба ошибались. Ей надоело слушать, она выглянула в окно и подсказала.
Один из парней, не растерявшись, попросил проверить всю объяснительную. Тоня вышла к ним, исправила ошибки.
“Спасибо, — сказал он. — Нам повезло вас встретить. А как вас зовут?”
“Антонина”.
“А я Сергей. Вы, наверное, будущая учительница? А мы тут на стройке рядом работаем”.
“Правильнее сказать — педагог”, — поправила она.
Сергей ей понравился. Напоминал медведя — такой же крепкий, надежный. Когда сделал предложение, она сразу согласилась.
Его мать, Марфа Степановна, новобрачную невзлюбила.
“Что ты с ней будешь делать? Книжки читать? Готовить-то она, поди, и не умеет! Выбрал бы попроще”, — ворчала свекровь, когда невестка вышла.
И была недалека от истины. Тоня умела только макароны варить да яичницу жарить. И то умудрялась испортить: поставит кастрюлю, уткнётся в книгу — и пока горелым не запахнет, не вспомнит.
Поняла Марфа Степановна, что с такой хозяйкой сын с голоду помрёт, да и посуду всю переведёт — и взялась за дело сама. Тоня старалась учиться у свекрови, а Сергей подтягивался за женой — одеваться стал аккуратнее, мат из речи убрал. Жили хорошо.
Через год родился сын, спокойный и основательный, в отца. Рановато, конечно. Но потом, когда работать начнёшь, с декретом сложнее. Как бросить классы посреди учебного года? А тут отстрелялась — и свободна.
Свекровь всё чаще капала сыну на мозги, что женился на неумехе, при Тоне не стесняясь. Та молча терпела, лишь ночью жаловалась мужу:
“Твоя мать меня не любит”.
“Главное, что я тебя люблю”, — отвечал Сергей и целовал её.
Тоня рвалась на работу. Когда маленький Ваня подрос, хотела отдать его в ясли.
“Ещё чего! Дитя загубите! Сама с ним посижу”, — заявила Марфа Степановна и уволилась с завода.
Тоня была благодарна. Вечерами допоздна проверяла тетради, готовилась к урокам. Свекровь вздыхала, ворчала на невестку.
То ли мать повлияла, то ли Сергею надоело стараться — стал он пропадать из дома. Одежда — мятая, в речи — мат, в постели — холоден.
О любовнице мужу с удовольствием сообщила сама свекровь. Оказалась та продавщицей из гастронома — дородная, с ярко-рыжими волосами и густо подведёнными глазами. Она Сергея не переделывала, зато кормила дефицитными колбасами.
Тоня напрямую спросила у мужа:
“Правда?”
“Прости, мы с тобой слишком разные”, — ответил он, отводя глаза.
Она пошла в Районо, попросила перевод в любой другой городок области. Середина года, вакансий нет. Но место нашлось — недавно из глухого посёлка сбежала молоденькая учительница. И жильё полагалось. Взяла направление, сына — и уехала.
Посёлок оказался больше похож на деревню. Ведомственный дом — старый, с покосившимся сараем и растасканными дровами. Поборов страх, Тоня научилась и печь топить, и грядки полоть, и с колонки воду носить. Ваня бегал по двору, ловил соседских кошек и прятался в кустах крыжовника.
Сергей исправно платил алименты, но сына так и не навестил. Женился на продавщице, та родила ему двух дочек.
После школы Ваня уехал в губернский город, поступил в политех. Сначала жил у отца. Жаловался, что тесно, сёстры вредные. Бойкая жена не ужилась со свекровью — ругались так, что соседи в стену стучали. Сергей предложил матери переехать в её однокомнатную. С тех пор та к ним не приходила.
Сын сначала на каникулы к Тоне приезжал. Каждый раз, когда он переступал порог, она вздрагивала — так он стал похож на отца. В доме будто темнело. Теперь он главный инженер на заводе, отдыхает то в Сочи, то за границей. Жив-здоров — и ладно.
Напротив её дома, на месте старой развалюхи, строили новый. Уже крышу клали. Антонина Игнатьевна остановилась, наблюдая, как ловко мужчина в майке вставляет рамы.
“Нравится?” — внезапно спросил он, заметив её.
“Да”.
“А вы напротив живёте? Крыльцо вам поправить надо, да и крыша скоро потечёт”.
“В ливень уже течёт”, — призналась она.
“Хотите, сделаю?” — предложил он.
“Сколько возьмёте?” — не растерялась Тоня.
“Договоримся. Через неделю тут закончим. Загляну, посмотрю, что ещё сделать”.
Она смутилась. Ему лет сорок, мужОна кивнула, а про себя подумала, что жизнь, наверное, ещё не закончила с ней свои игры.