Ты плохая. Я уйду к папе.
Каждый день молодые люди проходили мимо друг друга, не замечая, будто сквозь стекло. А потом — одна встреча, один взгляд — и сердце застучало, как бешеное, а в животе завертелись мотыльки. Так же и у него. И всё — разойтись уже невозможно, будто ноги сами несут друг к другу. Осталось только покориться судьбе и идти рядом.
Так Света полюбила Сергея. В хрустящий морозный день она с подружками отправилась на каток. Каталась неуверенно, боялась упасть, еле двигалась. Подругам наскучило ползать, как улиткам, и они умчались вперёд, оставив Свету одну. Её осторожность мешала другим — приходилось объезжать.
Ноги гудели от усталости. Решила добраться до бортика, переступая поперёк потока катающихся. Осталось два метра, когда кто-то врезался в неё.
От толчка Света грохнулась на лёд, ударившись коленом.
— Простите. Больно? Давайте помогу, — услышала она над собой. Мгновение — и её подняли, поставили на коньки.
Колено дёрнуло болью, она застонала, но парень успел схватить её, не дал упасть снова. Прижал к себе. Их глаза встретились так близко, что Света увидела в них своё отражение. И вдруг мир исчез.
— Всё в порядке? — спросил он.
Мир вернулся: смех, скрип коньков, голоса. Но она всё ещё вцеплялась в его куртку.
— Не упадёте, если отпущу? — улыбнулся он.
— Не знаю, — прошептала Света.
Он разжал руки. Она устояла.
— Молодец. Теперь — к бортику. Держу вас.
С ним она не шла, а скользила.
— Может, уйдём? Там скамейки.
Света кивнула. Он помог ей добраться, усадил.
— Сильно ушиблась? — присел рядом. — Вы одна? Может, проводить?
— Я с подругами.
— Позвоните им. Дайте номерок, я принесу вашу обувь.
— Не надо, подожду.
— Замёрзнете.
Она почувствовала, как холод пробирает сквозь куртку. Достала номерок и телефон. Пока он ходил за ботинками, она позвонила подругам.
После льда асфальт казался твёрдым и надёжным, но она то и дело хваталась за его руку. То ли голова кружилась, то ли земля уходила из-под ног. Его звали Сергей. На четыре года старше, уже работал. Она рассказала, что учится на четвёртом курсе, живёт с мамой. Они понравились друг другу сразу. На прощание он предложил в выходные снова на каток, но Света покачала головой.
— Лучше в кино.
— Договорились. Позвоню.
Но он не стал ждать, позвонил на следующий день, пригласил в кафе. Какая-то сила столкнула их буквально — и с тех пор они не расставались.
Света влюбилась, не представляла жизни без Сергея. Как жила раньше? Казалось, знала его всегда. Весной родители Сергея начали уезжать на дачу, оставляя квартиру в их распоряжение.
Лето пролетело незаметно. Осень принесла дожди и холода. Родители перестали уезжать, и встречаться стало негде.
— Что будем делать? — спросила Света, прижимаясь к нему.
— Я что-нибудь придумаю, — ответил он.
Однажды Сергей пришёл к Свете, и её мама спросила прямо:
— Долго будешь морочить голову моей дочери?
— Хотел на Новый год сделать предложение. Кольца нет с собой, но, чтобы вас успокоить, прошу руки Светы сейчас, — сказал Сергей.
Света покраснела от счастья.
— Вот другое дело. Кольцо подаришь в Новый год. А то живёте вместе, а я не знаю, что думать, — смягчилась мама.
Свадьбу сыграли весной, когда сошёл снег, и птицы пели всё громче. Сергей копил на квартиру, часть денег дали на свадьбу. Хватило на первый взнос в ипотеку. Молодожёны купили жильё, договорившись, что с детьми подождут.
Шли годы. Света окончила институт, устроилась на работу. Чаще заговаривала о детях.
— Ипотека не выплачена. Зачем торопиться? Успеем. Ты представляешь, сколько проблем? Да, справимся, но зачем создавать трудности? Вот закроем ипотеку — тогда и подумаем. Я прав? — убеждал он.
Да, но ребёнок же не завтра родится. Девять месяцев беременности — к тому времени выплатим…
— Всё, не будем спорить, — оборвал Сергей.
Спорить было трудно. Но подруги Светы уже гуляли с колясками, а одна родила второго, хотя Света вышла замуж раньше всех.
— Ладно, рожай, — сдался Сергей. — Но предупреждаю: пелёнки, ночные крики — это на тебе. Я деньги зарабатываю. Только не жалуйся потом. Согласна?
Света хотела обидеться, но передумала.
— Ты боишься, что я буду любить ребёнка больше тебя? — догадалась она.
— Хватит. Рожай, если хочешь.
Она перестала пить таблетки. Через два месяца тест показал две полоски.
Сергей не разделил радости. Потом начался токсикоз. Света не выходила из дома, а он пропадал с друзьями. Между ними будто выросла стена. Он не гладил её живот, не замечал изменений. «Родится — изменится», — утешала себя Света.
Но и после рождения дочки он остался холоден. Не брал на руки, морщился от плача. Когда Света просила деньги на подгузники или одежду, молча переводил.
— Избавь меня от подробностей.
Однажды он заметил пятно на её халате:
— Раньше ты была другой.
На следующий день к его приходу Света накрасилась, надела брюки. Он даже не взглянул.
Дочка росла, начала говорить. Когда Сергей приходил, она бежала к нему, тараторила.
— Иди к маме, дай раздеться, — отстранял он.
Сердце Светы сжималось.
— Хоть приласкай её. Она же твоя дочь.
— Я не просил её рожать. Не требуй любви.
Света молчала, помня его условие: не втягивать его в воспитание. Он лишь спрашивал, пьёт ли она таблетки.
Подруги завидовали: муж не пьёт, деньги есть, квартира своя. А то, что к ребёнку равнодушен — так редкие мужья возятся с детьми.
Когда дочь пошла в сад, Света собралась на работу.
— Сиди дома. Я хорошо зарабатываю. ХИ только годы спустя Света поняла, что настоящая семья — это не тот, кто даёт деньги, а тот, кто дарит любовь и тепло, даже если этот человек не связан с тобой кровью.