Такси мягко катилось по мокрому асфальту, разбрызгивая осенние лужи. Пожилой водитель неторопливо вёл машину по знакомым улицам родного города, украдкой поглядывая в зеркало на своих необычных пассажиров.
Молодая женщина бережно держала на руках ребёнка лет пяти-шести месяцев. Поэтому его особенно удивил адрес, который назвали клиенты — городской детский дом.
Родители малыша выглядели счастливой парой: он — высокий, статный военный в форме старшего лейтенанта ВКС, она — просто красавица с огромными голубыми глазами и золотистыми волосами, рассыпанными по плечам.
— Серёжа, цветы! — напомнила она, обернувшись к мужу.
— Помню, Людочка, не переживай, — ответил он и попросил водителя: — Дедушка, остановите у цветочной лавки.
Военный вышел и, не обращая внимания на ветер, направился к магазину. Водитель проводил его взглядом и спросил:
— Муж?
— Муж, — счастливо улыбнулась женщина, поправляя шапочку на голове малыша.
— Красивый ребёночек, да и вы с мужем — пара хоть куда. Чего ж в детдом собрались? — в голосе таксиста прозвучало неодобрение.
Молодая мама сначала не поняла вопроса, а когда осознала его намёк, глаза её широко раскрылись, и она еле слышно прошептала:
— Боже… Вы что подумали?!
— Да просто… В наше время всякое бывает, — затем, смягчившись, он добавил: — Ну так зачем в детдом?
— Я там выросла. Семь лет, потом меня удочерили. А мой Сергей — четыре года там же провёл.
— У Галины Степановны? — водитель широко улыбнулся. — Вот оно что! И вы, значит, с поезда — сразу к ней? Молодцы!
— А вы её знаете? — женщина с интересом посмотрела на него.
— Да кто ж её не знает!
Водитель уже собрался пуститься в рассказ, но дверь такси распахнулась, и в салон вплыл огромный букет алых роз в руках военного.
— Люда, взгляни, какие в нашем городе цветы! — с гордостью произнёс Сергей.
— Серёга! — восхитилась Люда. — Ты даже мне такие розы не дарил!
— Не обижайся, — засмеялся он. — Такие только у нас! А когда мы последний раз были здесь вместе?
— Вместе?.. Двенадцать лет назад…
…
Галина Степановна сидела в своём кабинете, укутавшись в тёплую шаль. В здании было тепло, но шаль была такая мягкая, уютная, что расставаться с ней не хотелось.
Выдалась свободная минутка: старшие дети — в школе, у младших — тихий час. В детдоме царила непривычная тишина, лишь с кухни доносился звон посуды — повара готовили обед.
Она перелистывала альбом с фотографиями. Лица, лица детей, мальчиков и девочек, уже взрослых людей… Воспитанники… И каждого она помнила по имени, даже теперь называя их ласково, как в детстве — Сашенька, Ванюша, Катюша…
Вот — Люда Назарова, нет, теперь уже Ковалёва. Добрейшей души человек Владимир Петрович удочерил её, если не ошибаюсь, лет шестнадцать назад…
А вот — Серёжа. Где ты сейчас, Серёжа? Окончил Суворовское, поступил в лётное… Вот его фото: курсант, будущий военный лётчик, а ведь в детстве мечтал стать ветеринаром, как Иван Михайлович. Ваня — тоже большой кусок сердца унёс с собой, сорванец, но не зря…
Тихие шаги в коридоре. Кто бы это мог быть? Стук в дверь.
— Войдите! — О Боже… Огромный букет роз! А кто за ним?..
— Серёжа! Родной мой! — Букет упал на пол. — Где ты пропадал, сынок?
— Галина Степановна, ну что вы… Вот же я. Не писал — не всегда получалось… Я не один. Вот — моя жена. И дочка — Галочка…
— Люда… Людочка! Неужели ты? Серёжа, возьми ребёнка — дай мне обнять Люду!
Когда первые эмоции улеглись, гости сняли верхнюю одежду, уложили спящего малыша на диван и уселись за стол.
— Как же вы, дети, сохранили чувства? Столько лет в разлуке… Владимир Петрович рассказывал мне о вас, всегда тепло отзывался, Серёжа.
— Я Люде слово дал, Галина Степановна. А своё слово я держу.
— Ох, уж эти мне военные, — рассмеялась она. — Людочка, а у тебя как жизнь сложилась?
— Счастливо! — По её лицу было видно, что она говорит искренне. — Окончила мединститут, вместе с Лёшей и Димой, моими братьями. Они меня всегда защищали, знаете ли. Теперь я педиатр, как папа. А с Серёжей мы всегда были рядом, даже когда далеко… А вот наша доченька — Галя. Имя даже не обсуждали.
— Здравствуй, Галюся, — Галина Степановна склонилась над спящим ребёнком. — Дай Бог тебе счастья. А дедушка уже видел внучку?
— Пока нет, мы сразу к вам… — виновато улыбнулась Люда.
— Позвоните ему от меня, предупредите, а то у Владимира и Тамары сердце не выдержит от неожиданной радости, — затем Галина Степановна лукаво посмотрела на Сергея:
— Ну, поздоровайся с Мамочкой, она на тебя смотрит уже давно.
Сергей обернулся и замер. На полу, в полуметре от него, сидела трёхцветная кошка, не отрывая зелёных глаз. В груди у него ёкнуло — как тогда, в детстве, в старом сарае, где он впервые её встретил.
Наконец кошка медленно моргнула, поднялась и подошла к нему. Вскочила на колени, встала на задние лапки, положила передние на погоны и терлась мордочкой о его щёку, громко мурлыча.
— Мама… Мамочка… — Сергей гладил её по мягкой шерсти, уткнувшись лицом в пушистый бок. — Я тебя не забыл… Если бы не ты…
— Половину детей она вырастила, — рассказала Галина Степановна. — Все её помнят. Когда год назад у неё нашли опухоль — весь детдом стоял под окнами клиники Ивана Михайловича, пока он её оперировал. Слава Богу, всё обошлось…
На диване зашевелилась и завозилась маленькая Галя. Кошка, извинительно мурлыкнув, спрыгнула с колен Сергея и устроилась рядом с ребёнком. Малышка тут же успокоилась.
— Скоро мы с ней — на пенсию, — вздохнула Галина Степановна. — По— До новых встреч, детки, — тихо сказала Галина Степановна, глядя вслед уходящей семье, а кошка Мамочка потянулась на подоконнике, провожая их тёплым взглядом, как провожала всех своих малышей, которым когда-то согревала сердце.