Пашка и подумать не мог, что старость встретит в каком-то интернате, под присмотром санитарок, среди тех, кого родные сдали как старую мебель. Всю жизнь пахал, семью кормил, квартиру в Москве получил, а главное — любил свою Люсю и дочку Надю.
С Людмилой прожили душа в душу тридцать лет. Когда её не стало, в доме будто свет погас. Единственной радостью остались Надя и внучка Алёнка. Помогал как мог — с ребёнком сидел, пенсию на продукты отдавал, чтоб молодым полегче было. А потом вдруг всё перевернулось.
Надя стала бурчать, когда он на кухне засиживался. Раздражал его кашель. «Пап, ну сколько можно? Дай и нам пожить!» — то и дело слышалось. Потом завела разговоры про «хороший пансионат», «заботливый персонал». Павел отнекивался:
— Надь, это моя квартира. Если тесно — съезжай к тёще. У неё трёшка пустует.
— Ты знаешь, что мы с ней как кошка с собакой! Да и вообще, не учи меня жить! — огрызнулась дочь.
— Квартиру захотела, да? Лучше бы сама зарабатывала, а не старика из дома выживала!
После этого она назвала его «жадиной», пообещала «разобраться». Через неделю он сам собрал вещи. Не потому что хотел. Просто стало невыносимо чувствовать себя лишним. Ушёл молча. Надя чуть ли не плясала от радости.
В пансионате дали крохотную комнатку с телевизором. Павел дни напролёт сидел во дворе, среди таких же, как он — брошенных, забытых.
— Детки отправили? — как-то спросила соседка по лавочке.
— Ага, дочка решила, что мешаю, — ответил он, глотая ком в горле.
— У меня сынок. Женился — и мать за борт. Меня зовут Галина.
— А я Павел. Приятно познакомиться.
Так и коротали дни вместе. Говорили мало, но понимали друг друга без слов. Прошёл год. Надя ни разу не позвонила.
Как-то сидел с книжкой, и вдруг — знакомый голос:
— Павел Иванович? Не ожидала вас здесь увидеть, — удивилась бывшая соседка Татьяна, врач, приехавшая на осмотр.
— Вот так вот. Уже год тут. Ни звонка, ни весточки.
— Странно… Надя говорила, что вы в деревню уехали, на природу.
— Лучше бы уехал… Чем тут скитаться.
Татьяна покачала головой. А через пару недель вернулась:
— Павел Иванович, у меня в Подмосковье дом пустует. Мама умерла, вещи разобрали. Если хотите — живите. Мне всё равно продавать жалко.
Павел расплакался. Чужая женщина предложила то, на что родная дочь плюнула.
— Можно я ещё попрошу? Тут Галина… Она тоже одна. Может, мы вместе?
— Конечно, — улыбнулась Татьяна. — Если она согласна.
Павел подошёл к Галине:
— Собирайся! Едем! Дом, огород, воздух. Нам там хорошо будет.
— Едем! — засмеялась она.
Собрали сумки, купили продукты. Татьяна сама их отвезла — пожалела, чтоб на автобусе не тряслись. Павел обнял её, не зная, как благодарить. Только попросил:
— Наде ничего не говорите. Не хочу даже слышать.
Татьяна кивнула. Она не геройствовала. Просто поступила по-человечески. А сейчас это — редкость.