Он стыдится нас: как мой сын забыл, кто его кормил и растил
В просторной, залитой светом кухне московской высотки Дмитрий неторопливо потягивал крепкий кофе из фарфоровой чашки. Его безупречный костюм, идеальная причёска, холодноватая уверенность во всём — казалось, так и должно быть. Жизнь ровная, без трещин, без лишних напоминаний о том, что было раньше.
И вдруг — звонок. Он поморщился, поставил чашку на столешницу из натурального камня и нехотя подошёл к двери.
— Кто там?
— Сынок… это я… мать твоя…
Он застыл. За порогом, съёжившись от ноябрьского ветра, стояла женщина в потрёпанной дублёнке, с платком поверх старой шапки. В руках — холщовая сумка, туго набитая банками солений, свёртками с домашним салом, баночками мёда. Из-под подола выглядывали потрёпанные валенки. Губы её дрожали — не столько от холода, сколько от неуверенности.
— Мать? Почему не предупредила? — сквозь зубы пробормотал он, остро озираясь — не дай бог, кто-то из соседей заметит.
— Димочка, твой телефон не отвечает… А дело срочное. Без тебя не справиться…
Он резко вздохнул, отступил, впуская её в прихожую. Схватил за рукав, быстро завёл в квартиру и захлопнул дверь. Глаза бегали — куда спрятать?
Дмитрий уже десять лет жил в Москве. Поступил в МГУ, окончил с отличием, устроился в солидную компанию. Связи, удача и железная хватка — карьера стремительно пошла вверх. К родителям, оставшимся в деревне под Рязанью, наезжал редко. Звонил — раз в полгода, на Рождество или День Победы. Прошлое тихо хоронил где-то глубоко внутри. И уж точно не ассоциировал себя с ним.
— В чём дело? — отстранённо спросил он, пока мать пыталась снять варежки.
— Племянник твой, Алёша, совсем захирел. Руслан с Таней еле справляются. У них второй ребёнок, Таня без работы, а ведь брат твой тебе каждый месяц слал деньги, когда ты в университете учился… Сынок, помоги хоть чуть…
Он уже открыл рот, но тут снова раздался звонок. Дмитрий резко обернулся.
— Молчи! — прошипел. — Не выходи!
Он захлопнул дверь в гостиную и поспешил к входу. На пороге стоял его друг и коллега Виктор.
— Димон, консьержка сказала, у тебя мать приехала? — прищурился тот. — Ты же рассказывал, что твои родители погибли в авиакатастрофе в Дубае?
— Бред! Какая-то стар— Какая-то старушка ошиблась дверью, уже разобрался, — отмахнулся Дмитрий, нервно поправляя галстук, и быстро добавил: — Ладно, Витек, давай потом, у меня тут Света скоро будет — дочь генерального, нельзя ударить в грязь лицом.