Не учи меня жизни! Людмила дрожала от гнева, сжав кулаки посреди комнаты. Тридцать лет вместе! Одно молчание твоё, аж рыба об лёд бьётся!
Николай отложил газету, взглядев на жену. Седые пряди растрепаны, лицо красное. Начиналось неизбежное.
Люда, угомонись. Поговорим по-хорошему.
По-хорошему? взметнулись ее руки. А ты когда последний раз о душе моей промолвил? О делах спросил? Отвечай!
Он поднялся, подошёл к окну. За стеклом оседал октябрьский дождик, клен ронял жёлтые листы.
Ты права, тихо бросил он. Мало говорил я.
Мало?! Людмила чуть не задохнулась. Совсем немой! С работы ужин, телевизор. Расскажу про внука соседки Гали, поступившего в политех, мыкнем в ответ. Напоминаю про помидоры на даче делай что хочешь. Я для тебя живая или вещь?
Николай обернулся. В её глазах застыли слёзы.
Виноват, сказал он. Не ведал, что так важно.
Не ведал! горько прыснула она. Коля, да кем я для тебя? Кухарка? Прачка? Иль просто привычка, как твои валенки у порога?
Он попытался возразить, но она уже хлопнула дверью.
Оставшись один в гостиной, он слушал грохот посуды на кухне. Потом стихло.
Он сел в кресло, газета перед глазами плыла. Люда права отдалился. Смерть ли матушки виной? Или должность мастера на заводе?
Вспомнилась первая встреча. Людка за прилавком букиниста, он пришёл за справочником по электрике. Сияла улыбкой, он забыл зачем пришёл. Смотрел, пока она не осведомилась.
Интересное что-нибудь, выдохнул тогда он.
А что по душе? поинтересовалась она.
Да разное. Технику, детективы, классиков.
Она протянула томик Чехова.
Возьмите. О любви. Прекрасно.
Он купил книгу, но думал о девчонке с добрым взглядом. Пришёл снова завтра.
Понравилось? встретила она.
Очень. Посоветуйте ещё?
Неделю так длилось. Покупал томики, выискивая поводы. Набрался духу пригласить в кино.
Новый фильм Гайдая, выпалил он. Сходим?
Уже думала, не решитесь, усмехнулась она.
Расписались через год. Первая их однушка на окраине. Она вешала занавески, он вколачивал полки. Вечера на кухне с чаем, планы.
Двоих хочу, мечтала Людмила. Сына и дочку.
Дом с садом, отвечал Николай. Цветы тебе, мне гараж с Жигулями.
И без ссор, добавила она.
Без ссор, согласился он, целуя в макушку.
Дети не шли. Врачи разводили руками. Люда плакала ночами, думала, он не слышит. Слышал, но слов не находил. Реже стали говорить вообще.
Он рос в должности, она перешла в школьную библиотеку. Купили трехкомнатную квартиру, потом дачу. Она растила цветы, он возился с машиной. Слова таяли.
Сидел в пустой гостиной, осознавая: виноваты оба. Он ушёл в себя, она не пробивала глухую стену. Итог чужой после тридцати лет.
Утром Людмила была холодна. Подала завтрак молча. Он попытался заговорить.
Люд, поедем на дачу в выходные. Помогу с клумбой.
Не стоит, отрезала она. Сама управлюсь.
Может, в театр? Новый спектакль.
Занята.
На работе он думал только о ней. Вечером купил букет гладиолусов любимые её.
Люда, я дома! крикнул.
Тишина. В гостиной на столе записка. Узнал почерк, сердце упало.
«Коля. Уехала к сестре Тане в Тверь. Подумать надо. Вернусь не знаю. Люда».
Он рухнул в кресло, перечитывал. Гладиолусы благоухали. Могильная тишина.
Сперва злился. Взрослая баба, а капризы! Поживёт, поймёт, как тут хорошо.
Злость прошла. Квартира стала музеем. Зав
И утреннее солнце залило кухню тёплым светом, когда их руки встретились над столом, и в этот раз молчание между ними уже не было пустотой, а стало удобным и тёплым креслом для двоих, куда и тапочки Марины впору.