— Пожалуйста, отдай мне сына. Я отдам тебе всё, что пожелаешь, — прошептала, едва сдерживая слёзы, Наденька.
— Да ладно тебе! Твой отец не пропадёт. Ему ведь всего сорок три. Думаешь, он вечно будет горевать по твоей маме? Как бы не так! По статистике, одиноких женщин на Руси больше, чем мужчин. Рано или поздно какая-нибудь одинокая дама его к рукам приберёт. Так что давай собирайся в Москву — не мешай отцу новую жизнь строить. Или ты хочешь, чтобы он до гробовой доски в одиночестве маялся?
Жили они в тихом подмосковном городке. Когда девочки учились в десятом классе, мама Нади попала под машину. Смерть жены подкосила отца, да и Надя с трудом справлялась с горем. На неё свалились все домашние хлопоты, но она не забросила учёбу и сдала ЕГЭ на отлично.
А подруга её, Алиска, грезила о переезде в столицу и уговаривала Надю махнуть туда же.
— Папа всё ещё не может смириться, что мамы нет. А если и я уеду? Нет, я его одного не брошу, — упрямилась Надя.
— Да перестань! Что он, вечно по ней убиваться будет? Посмотришь — через месяц какая-нибудь тётя Люда из соседнего подъезда за ним приглядит. Поехали в Москву, дай отцу на личную жизнь наладиться! Или хочешь, чтобы он, как монах, в одиночестве доживал?
Жестокие слова подруги резанули Надю, но зерно правды в них было. В итоге она поговорила с отцом.
— Поезжай, дочка. Я справлюсь. Москва-то рядом, не на край света уезжаешь. Не понравится — всегда вернёшься. Чего тут сидеть-то?
И Надя с Алиской рванули в столицу. У неё самой были баллы для института, но у подруги — так себе, так что Надя, чтобы не бросать её, подала документы в педучилище. «Институт потом, на заочку», — решила она.
Сначала Надя каждые выходные мчалась к отцу, но после Нового года заметила перемены: он повеселел, холодильник ломился от еды, а сам он как-то подтянулся.
— Это соседка Светлана… Ну, вообще… — смущённо пробормотал отец.
Надя успокоила его: мол, рада, что у него появилась подруга. Поняла, что, когда она приезжает, Светлана к отцу не заходит.
— Да что вы как дети? Живите вместе, я не против!
Но бывать у отца стала реже — чтобы не смущать.
Алиска же учиться не желала: прогуливала пары, по ночам шлялась по клубам, а то и ночевать не приходила. Надя её прикрывала, помогала с заданиями.
— Ты вообще учиться собралась? Доиграешься — выгонят или беременная останешься. Тебе это надо? — втолковывала Надя.
— Ох, прямо как мама моя! Да расслабься, у меня всё под контролем. Детей мне не надо. А ты со своим Мишкой всё за ручку ходишь? — хохотала Алиска.
Летнюю сессию за второй курс она сдала еле-еле. Благодаря Наде, конечно. В последнее время Алиса стала нервная, будто что-то грызло её.
— Ты чего такая? Заболела? — спросила Надя, когда они ехали домой на каникулы.
— Да забеременела я, вот чего, — выпалила Алиса.
— Я же тебя предупреждала! И что теперь будешь делать? — ахнула Надя.
— Рожать не собираюсь. Слушай, попроси у отца денег на аборт. Мать не даст, даже заикаться не буду, — взмолилась Алиса.
— Ты с ума сошла? Говорила же, что под контролем! — возмутилась Надя.
— Да пару раз всего… Ну, ты сама знаешь. Так попросишь?
— Даже не мечтай. После аборта детей вообще может не быть. Скажи лучше своему парню. Пусть женится.
Алиса закусила губу.
— Сказала. Он тут же слинял. Мать меня убьёт… Она одна меня растила, а я… — отвернулась к окну электрички.
— Да поругает и успокоится. Увидит внука — растает, — утешала Надя.
— Да брось! Ты мою мать не знаешь. Сначала сживёт со свету, а потом, может, и простит. Надь, ну помоги! — смотрела умоляюще.
— Ладно, попробую, — вздохнула Надя.
Хотя отец бы дал, но Надя не стала просить. Не могла она участвовать в таком деле. Думала, может, Алиса одумается. Родит весной, до конца учёбы немного останется. А она ей поможет. Та ещё спасибо скажет, что не дала ребёнка потерять.
Алисе же сказала правду: денег не просила.
— Предательница! — закричала та.
Но аборт так и не сделала. В маленьком городке все друг друга знают — побоялась идти в больницу. Да и в Москву вернулись, когда было уже поздно.
На зимние каникулы Алиса не поехала — живот уже не скрыть. Но мать сама нагрянула, будто почувствовала неладное. Алиса спряталась, а Надя врала, что та подрабатывает в интернате.
— Зачем? Мать же всё равно узнает! — корила потом подругу Надя.
— Увидит живот — убьёт! Лучше рожу и в роддоме оставлю. Что я с ребёнком одна делать буду? — злилась Алиса.
— Раньше думать надо было. Как ты вообще так можешь? Он же всё слышит! — упрекала Надя.
— Вот и забирай его себе, коли такая добрая! — выкрикнула в сердцах Алиса.
В конце февраля у Алисы начались схватки. Надя вызвала скорую.
— С ребёнком в общежитие не пущу! — крикнула вслед вахтёрша.
Через три дня Алиса вернулась одна.
— Где малыш? Ты его… оставила?! — набросилась Надя.
— Отстань, — бросила та и отвернулась.
Через неделю Алиса собрала вещи и исчезла. Больше они не виделись.
После училища Надя с сыном вернулись к отцу. Он жил со Светланой, а её квартиру сдавали. Но для Нади освободили — теперь все были довольны.
Прошло четыре года.
Однажды, возвращаясь с Ваней из садика, Надя услышала знакомый голос:
— Надь, это ты?!
В роскошной шубе стояла Алиса. Рядом — мужчина.
— Ты к матери приехала? — спросила Надя, прижимая Ваню.
— Да. Это Сергей, мой муж. А это твой сын? — кивнула на Ваню. — Неужели Мишка тебя уговорил? — засмеяласьАлиса так и не смогла забыть своего сына, но, глядя на то, как Ваня прижимается к Наде, поняла, что лучше матери ему всё равно не найти, и тихо отвернулась, смахнув предательскую слезу.