КАТЮША
Дмитрий выбежал из подъезда, торопясь к магазину. Успеть бы до закрытия — ужин без хлеба не в радость. У входа стояла крохотная девочка лет четырёх, прижимая к груди такую же крошечную собачонку.
— Тётя, купите моему пёсику хлебца, — тихо попросила малышка, глядя на женщину с немой надеждой.
— Девочка, где твоя мать? Почему одна в такой час? Иди домой! — отрезала та и скрылась за дверьми.
Дмитрий, видевший эту сцену, замер. В глазах ребёнка читались тоска и отчаяние. Он сразу понял — дело не в собаке. В отличие от той женщины, он догадался: девочка голодна и просит еду для себя.
— А твой пёсик ест хлеб? — с натянутой улыбкой спросил он, подходя ближе.
— Да, — поспешно кивнула она. — Вообще, он колбасу любит и конфетки. Но когда очень голодный — и хлеб сойдет.
— Понял, — глухо ответил Дмитрий. — Подождите тут минутку, я быстро…
В магазине он взял хлеб, молоко, йогурт, пряники, шоколадные батончики и докторскую колбасу. В очереди перед кассой невольно вспомнил собственное детство. Его мать пила, отца он не знал вовсе. Дмитрий помнил, как по нескольку дней сидел без еды — именно тогда, когда мать, получив гроши за уборку, напивалась на неделю. Порой он обходил в темноте песочницы, высвечивая их карманным фонариком, и находил забытые кем-то сладости… Он помнил свой взгляд тогда — беспомощный, голодный. У этой девочки у магазина были те же глаза.
Выйдя на улицу, он подошёл к ней, но понял: с полным пакетом и собакой на руках ей не справиться.
— Я купил твоему псу еды. Далеко живёшь? — спросил он.
— Нет, вон в том доме, — малышка указала на пятиэтажку через дорогу.
— Провожу.
Девочка сразу оживилась, зашагала впереди, напевая знакомую Дмитрию песенку.
— Как тебя зовут?
— Аня, — ответила она. — А это — Кузя.
Он кивнул на собачонку. По дороге Аня рассказала, что живёт с матерью и бабкой, а Кузю недавно подобрала на улице. Дмитрий ещё надеялся, что ошибся в своих догадках. Может, просто бедствуют…
— Вот моё окно, — девочка указала на второй этаж, откуда гремела музыка. — Я не пойду домой. Мы с Кузей поужинаем тут.
— А бабушка дома? — спросил он. Близился к полуночи, а ребёнок болтался на улице.
— Дома. Получила пенсию, теперь пьют с мамой, — хмуро пояснила Аня.
Дмитрий растерялся. Темно, кругом ни души. Он уговорил девочку идти домой.
— Закройтесь в комнате, поешьте и спать. Поздно. Могут и Кузю увести.
Аня крепче прижала собаку и послушалась. Убедившись, что она зашла в квартиру, Дмитрий зашагал прочь с тяжёлым сердцем. Он думал, времена изменились, что теперь о таких детях заботятся. Ан нет — всё как прежде…
Дома жена встретила его упрёками: ужин остыл, она извелась от беспокойства. Ольга была на шестом месяце, и Дмитрий привык к её капризам. Заметив его настроение, она стала выспрашивать, в чём дело. За ужином он рассказал про Аню и её пса — единственного, видимо, друга.
— Молодец, что помог, — вздохнула Ольга. — Но таких детей тысячи. Скоро у нас сын родится, о нём думать надо, не о чужих.
Дмитрий знал, что она права, но ночью не спал. Не ожидал, что эта девочка так его тронет…
Через неделю они с женой возвращались с прогулки, зашли в магазин за сладким. У входа снова стояла Аня — рыдала навзрыд.
— Аня! Что случилось? — Дмитрий бросился к ней.
— Кузю забрали! — всхлипывала она. — Мальчишки увели его вон туда!
— Жди здесь! — крикнул он и помчался в указанном направлении.
Через пять минут он вернулся с псом на руках. Ольга уже утешала девочку на скамейке.
— Не плачь! Дядя Дима нашёл твоего Кузю, — обернулась она к мужу и вдруг строго добавила: — Дима! Так оставлять нельзя. У неё синяк на щеке, руки все в следах пальцев. Говорит, мать «воспитывала». Я вызываю милицию!
— Вызывай, — кивнул он, подходя к Ане.
Та вцепилась ему в шею, умоляя не отдавать её милиционерам. Он чувствовал себя предателем, но понимал: девочке нельзя оставаться там, где она есть.
Милиция приехала быстро. Ольга подробно объяснила ситуацию, настаивая, чтобы ребёнком занялись как положено.
— Ты плохой! — кричала Аня Дмитрию. — Я думала, ты друг, а ты… Отдайте Кузю!
Милиционер взял её на руки, пытаясь успокоить. Когда машина уехала, Дмитрий остался сидеть на скамейке с её псом.
— Бросать его не стану! — сквозь зубы бросил он.
— Хорошо, оставим, — согласилась Ольга. — Не терзайся, ей в приюте будет лучше.
— Да откуда тебе знать, каково это? — резко сказал он. — Ты не поймёшь…
Вечер прошёл в молчании. Ольга выкупала пса и сидела с ним в кресле. Дмитрий смотрел в окно, глотая ком в горле.
— Дима, я всё о ней думаю, — призналась она, зайдя на кухню.
— Не плачь, тебе нельзя нервничать.
— А если… мы возьмём Аню к себе? — тихо спросила жена. — Мне её так жаль…
— Ты серьёзно? — глаза его вспыхнули. — Я и мечтать не смел.
— А если не отдадут? У неё же есть мать…
— Отдадут, — твёрдо сказал он. — У меня есть связи.
Через три месяца Дмитрий ехал в приют. Аня играла во дворе, когда он пришёл.
— Дима! — она бросилась к нему. — Ты забираешь меня сегодня?
— Да, сегодня! — он засмеялся, как мальчишка.
— А мама Оля почему не приехала?
— Дома ждёт. У тебя теперь есть братик.
— А Кузя? Он тоже ждёт?
— Конечно. Ты же его лучший друг.
Они добились опеки. Теперь он сможет спать спокойно. Помочь всем — невозможно, но хотя быИ когда он увидел, как Аня с Кузей и маленьким братиком смеются на кухне, сердце его согрелось, будто он наконец залечил раны собственного детства.