Пока Аня рассчитывалась за продукты, Витя стоял в сторонке, делая вид, что изучает состав жевательной резинки. А когда она начала упаковывать покупки по пакетам, он и вовсе ретировался на улицу подышать «свежим» московским воздухом. Аня вышла из «Пятёрочки» и подошла к нему тот демонстративно выпускал кольца дыма, будто паровоз на запасном пути.
Витек, возьми пакеты, попросила Аня, протягивая два увесистых кулька.
Витя уставился на неё так, словно она предложила сбегать за белыми грибами в декабре, и буркнул:
А тебе слабо?
Аня опешила. Что за вопрос? Мужик есть мужик сумки таскать его святая обязанность. Ну не может же она, хрупкая девушка, тащить эти тяжести, а он рядом с пустыми руками шествовать, будто гуляет по Арбату!
Витек, они ж тяжёлые! вздохнула Аня.
И чё? упёрся Витя, словно танк на Ленинградском шоссе.
Он видел, что у Ани уже искры из глаз сыплются, но ему, как истинному «альфа-самцу», было принципиально не брать в руки эти пакеты. Он резко рванул вперёд, зная, что она не догонит.
«Возьми пакеты?! А я чё, носильщик, что ли?! Или дворник на подхвате?! Я мужчина! Сам решаю, когда мне сумки таскать!» кипел про себя Витя, шагая так бодро, будто бежал от налоговиков.
Вить, ты куда?! Пакеты возьми! крикнула Аня ему вслед, голос дрожал от обиды.
А пакеты и правда были не из лёгких. Витя-то знал сам набрал полную тележку «впрок», как будто апокалипсис на носу. До дома рукой подать, пять минут, но с грузом дорога тянется будто поход за три моря.
Аня брела, еле сдерживая слёзы. Ждала, что Витя одумается, вернётся Но нет его силуэт таял вдали, как надежда на справедливость. Руки отваливались, но она машинально тащила эти проклятые пакеты. Доплёлась до подъезда, рухнула на лавочку. Хотелось реветь, но плакать на людях последнее дело. А вот обида та клокотала внутри. До свадьбы он цветы дарил, двери открывал, а теперь И ведь специально, сволочь, сделал!
Ой, Анечка, здравствуй! голос бабы Глаши выдернул её из мыслей.
Здравствуйте, баб Глаш вздохнула Аня.
Баба Глаша (она же Глафира Семёновна) жила этажом ниже и дружила с Аниной покойной бабушкой. После её смерти баба Глаша стала для Ани как родная помогала, когда та в первый раз соль с сахаром перепутала. Мать Ани жила в Питере с новым мужем и детьми, отца она не помнила, так что баба Глаша единственная, кто по-настоящему близок.
Глядя на пакеты, Аня вдруг решила: «Не пропадать же добру!» Пенсия у бабы Глаши копейки, а тут и шпроты, и красная икра (Витя любил «побаловаться»), и баночные персики роскошь, которую старушка себе не позволяла.
Пойдёмте, баб Глаш, я вам помогу донести, сказала Аня, снова вцепившись в ручки пакетов.
В квартире бабы Глаши Аня выгрузила всё на кухонный стол. Та ахнула, увидев «деликатесы»:
Дорогая, да ты чего?!
Вам, баб Глаш, вам Аня смутилась, понимая, что могла бы делиться чаще.
Распрощавшись, Аня поднялась к себе. Только переступила порог Витя уже топает из кухни, жуя бутерброд с той самой икрой.
А пакеты где? спросил он, будто ничего не случилось.
Какие пакеты? Аня подняла бровь. Те, что ты мне так помог донести?
Да брось ты! засмеялся он неискренне. Обиделась, да?
Нет, голос Ани был ровным, как линолеум. Просто кое-что поняла.
Витя насторожился. Ждал истерики, а тут ледяное спокойствие. Страшнее скандала.
И что поняла?
Что мужа у меня нет, Аня вздохнула. Думала, замуж вышла, а оказалось на балбеса нарвалась.
Чё?! Витя сделал вид, что его оклеветали.
Всё просто, Аня смерила его взглядом. Мне нужен мужчина, а тебе, видимо, жена-мужик. Может, тебе тоже мужика найти?
Вите аж в глазах потемнело от злости, но Аня уже скрылась в комнате собирала его вещи в спортивную сумку.
Он бубнил, не веря в серьёзность ситуации:
Ну подумаешь, сумки! Разве это повод?!
Свою сумку ты уж сам донесёшь, бросила Аня, не глядя, и захлопнула дверь перед его носом.
Она знала: если сейчас стерпит дальше будет только хуже. Так что точка. Точка, поставленная с достоинством.