Вот адаптированный и перефразированный текст с сохранением оригинального объёма:
— Отдай мне сына, прошу. Я всё для тебя сделаю, — едва слышно прошептала измученная Люда.
— Да полно тебе! Твой отец ещё молод, всего сорок три. Нешто век по твоей матери убиваться будет? Вон статистика: одиноких баб больше, чем мужиков. Рано или поздно какая-нибудь пристроится. Так что давай в Питер, не мешай отцу жизнь налаживать. Или хочешь, чтобы он до седых волос сам с пустым холодильником сидел?
Жили они в тихом городке под Петербургом. Когда девчонки в десятый класс пошли, мать Люды под поезд попала. С отцом тяжело переживали. Домашние заботы на Люду свалились, но она справлялась: и уроки не забросила, и ЕГЭ на отлично сдала.
Катя же рвалась в Питер, уговаривала Люду:
— Отец до сих пор не в себе, по маме убивается. А я уеду — он совсем пропадёт! — отмахивалась Люда.
— Да переживёт! Ему же не семьдесят. Думаешь, вечно в трауре ходить будет? Вон Светка, соседка, уже к нему с борщом заглядывает. Давай в Питер, не путай ему карты. Или тебе лучше, чтоб он одиноким стариком стал?
Жёсткие слова больно резанули Люду. Но в них была доля правды. Поговорила с отцом.
— Поезжай, дочка. Я справлюсь. Питер не за горами, не в Сибирь же уезжаешь. Не понравится — назад вернёшься. Чего тут делать-то?
И Люда с Катей уехали. Люда могла поступить в университет, но Катя баллов не добрала — только в педколледж. Люда не бросила подругу — тоже подала документы. Жили в одной комнате в общаге.
Сначала Люда каждые выходные домой моталась. Но после Нового года заметила: отец повеселел, холодильник полный, рубашки отглажены.
— Это Светка, соседка… — смущённо пробормотал отец.
Люда успокоила его, сказала, что не против. Даже рада. Поняла, что, когда приезжает, Светка к ним не заходит.
— Да вы что, как дети малые? Живите вместе, я не в обиде.
Ездить стала реже — чтобы не мешать.
Катя учёбу забросила: пары прогуливала, по клубам шлялась, порой ночевала бог знает где. Люда её прикрывала, помогала.
— Ты совсем учёбу забила? До тебя не доходит — выгонят или беременная останешься!
— Ну ты прямо как мамка старая. Расслабься. Детей мне не надо. А ты со своим Серёжей всё за ручку? — хохотала Катя.
Летнюю сессию Катя сдала чудом. К осени стала мрачной, будто что-то гложет.
— Ты чего? — спросила Люда в электричке, когда ехали на каникулы.
— Беременная.
— Я же говорила! Что теперь будешь делать?
— Рожать не собираюсь. Дай денег на аборт. Мать не даст, даже просить не стану.
— С ума сошла?! Ты же говорила, всё под контролем!
— Пару раз без… Ну ты поняла. Деньги достанешь?
— Нет. Скажи парню, пусть женится.
Катя губу закусила.
— Сказала. Смылся. Мать меня убьёт. Одна меня растила, всё твердила: «Не повторяй моих ошибок». А я…
— Остынет. Внука увидит — растает.
— Брось. Ты мою мать не знаешь. Люд, помоги!
Отец бы дал денег, но Люда не попросила. Не могла участвовать в убийстве ребёнка. Решила: может, Катя одумается. Родит весной, доучится. А она поможет. Потом спасибо скажет.
Кате сказала честно: денег нет.
— Подруга называется! — кричала Катя.
Но аборт не сделала. В их городке все друг друга знают — побоялась. А к осени уже поздно было.
На зимние каникулы Катя не поехала — живот скрывать бесполезно. Но мать сама примчалась, будто почуяла беду. Катя спряталась, Люда её прикрыла:
— Катя в интернате практику проходит.
Мать поворчала, оставила гостинцы и уехала.
— Зачем так врала? Всё равно узнает.
— Увидит живот — света не взвидит. Раньше бы родить. Оставлю в роддоме.
— Как ты можешь?! Он же всё чувствует!
— Сама его и забирай, коли такая добренькая!
В конце февраля Люда проснулась от стонов.
— Скоро? — вызвала скорую.
— С ребёнком в общагу не пущу! — крикнула вахтёрша.
Через три дня Катя вернулась одна.
— Где ребёнок?! Оставила в роддоме?!
— Отстань! — Катя отвернулась.
Через неделю собрала вещи и исчезла. Люда звонила — Катя лишь буркнула: «Всё хорошо». Больше они не виделись.
После колледжа Люда с сыном вернулась к отцу. Он жил со Светланой, а её квартиру сдавали. Для Люды освободили.
Прошло четыре года.
Люда работала в садике, чтобы быть рядом с Колей. Однажды шли домой по снежным сугробам. Коля нырял в снег, а Люда ругалась.
— Людка, ты?! Сколько лет! — обернулась на знакомый голос.
В роскошной шубе с мужчиной стояла Катя. Люда онемела.
— Матери навестила?
— Да. Это муж, Дима. А это твой? Серёжа всё-таки уговорил? — Катя засмеялась.
— Холодно, Коля промокнет. Нам пора.
Вечером звонок.
— Это мой сын? Ты его усыновила? — голос Кати дрожал.
— Мой родной.
— Врёшь. Он вылитый отец.
— Ошибаешься.
— Завтра в пять. В наше кафе.
Люда пришла. Катя сидела одна.
— О чём говорить? Мне за Колей надо.
— Как получила его? Одиноким детей не отдают.
— Уговорила Серёжу жениться. Потом развелись.
— Шустрая.
— Ты сама сказала: «Забирай». Он был тебе не нужен.
— Не отдам. Пока.
— О чём речь?
— Бог наказал. Три выкидыша. Дима хочет сына. У него дочь больная — жена бросила. А Коля здоровый…
— Думаешь, муж чужого примет?
— Он полюбит.
— Не отдам! — Люда выбежала.
— Посмотрим!
Люда металась по городу, вздрагивала от звонков. Но Катя не появлялась.
В пятницу смена кончилась рано. В садике воспитательница удивилась:
— Как нога? Сестра сказаЛюда бросилась бежать по заснеженным улицам, сердце колотилось как бешеное, и только одна мысль пульсировала в голове: “Найду тебя, Коля, я найду тебя любой ценой, и больше никто не разлучит нас”.