Владимир только что вернулся в свою деревню после трёхнедельной поездки на грузовике по стране и, как обычно, первым делом заглянул в кабак поболтать с местными и узнать новости, прежде чем зайти домой к жене. Он припарковал машину у обочины и, кутаясь в тулуп от назойливого дождя, направился к двери.
Добрый вечер, народ! крикнул он, переступая порог.
Была пятница, октябрь, и Владимир ожидал увидеть кабак, полный мужиков, играющих в карты, готовый к радостным воплям и похабным шуткам про его мать или мужественность. Но в тот вечер за столом сидели всего двое, кивнувших ему молча: хозяин заведения и старик, греющийся у печки. Ошарашенный, Владимир подошёл к стойке и спросил:
В чём дело, Семёныч? Где все? Кого хороним?
Бармен налил ему кружку кваса и вздохнул:
Хуже, Вова, хуже девки пропадают.
Что?! Местные?! водитель не поверил своим ушам.
Трое уже, поднял палец Семёныч. Сначала Таня, дочка аптекаря, потом Надя, племянница главы сельсовета, второй палец, и наконец Ольга, учительница. Третий палец.
Да ты что?! Владимир ахнул. И все сразу пропали?
Нет, бармен помолчал. С тех пор, как ты уехал, каждую пятницу пропадала одна Народ думает, маньяк завёлся. Все девки от двадцати до тридцати, и беременные. Представляешь? Урод Он мрачно покачал головой. И раз сегодня снова пятница, мужики собрали дружины ищут подонка. Остальные сидят по домам, жёны и дочки под замком
Не дослушав, Владимир рванул домой. То смутное чувство, что не давало ему покоя всю дорогу, теперь обрело форму Надо было проверить молодую жену. Он побежал напрямик через тёмный лес, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Так быстрее, чем на грузовике, а если его догадки верны каждая минута на счету.
Бежал, не разбирая дороги, и с каждым шагом тревога росла. В голове мелькали страшные картины: жена, истекающая кровью, её последний хрип Воображение рисовало кошмары, один ужаснее другого. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.
Наконец он увидел дом тёмный, без огня. Задыхаясь, Владимир ускорился и чуть не закричал, когда заметил чёрную фигуру, будто выскользнувшую из его избы. Не раздумывая, он набросился на неё, вцепился во что смог и втащил обратно. Вечность прошла, пока он не дёрнул за шнур лампочки.
Под жёлтым светом кухонной лампы он с облегчением разглядел свою жену Лену.
Он отпустил её, и в тот же миг она бросилась к нему, страстно прижалась губами к его губам. Это был поцелуй, полный радости, страха и облегчения.
Но облегчение Владимира быстро сменилось раздражением.
Ленка, ты вообще соображаешь, что делаешь?! Если б я не пришёл, тебя бы уже не было! Ты представляешь, как я перепугался?! И куда это ты собралась в такую ночь?! Семёныч сказал, полдеревни с вилами бегают маньяка ищут!.. Да и, честно говоря, трёх баб на зиму нам бы хватило
**Бонус**
Слова повисли в воздухе, словно проклятие. Улыбка Лены исчезла, губы задрожали. Она отстранилась, схватившись за живот.
Что ты только что сказал? её голос был едва слышен.
Владимир моргнул, осознав, что ляпнул лишнего.
Я не то Это страх говорИт, пробормотал он, но в глазах жены уже читались подозрение и нечто худшее понимание.
Она медленно закатала рукав. На предплечье виднелись царапины, почти зажившие, будто от веток или от чужих рук.
Володя где ты был каждую пятницу, когда «работал»?
Он окаменел. Вспомнил кабак, дрожащие пальцы Семёныча: одна, две, три беременные. Вспомнил свои маршруты. Остановки. Оправдания перед самим собой «временная слабость», «компания для одинокого».
Сердце упало, когда в глазах Лены блеснули слёзы не от страха, а от прозрения.
За окном лил дождь, заглушая тишину. Слова бармена вернулись, как нож:
«Хуже, Вова, хуже»
И в тот момент Лена поняла: пропавшие девушки не стали жертвами неведомого чудовища. Чудовище только что вошло в её дом, уставшее с дороги, пропахшее бензином и ложью.
А сегодня была бы четвёртая пятница, прошептала она так тихо, что он едва расслышал.