**Закат отношений, восход карьеры**
Я ухожу, Иван. И не пытайся меня остановить, Наталья сжимала в руке старую кисть с потёртой деревянной ручкой, будто это был оберег. За её спиной на мольберте сохло недописанное полотно алый закат, прорезанный густыми мазками.
Куда? К своим краскам? Иван рассмеялся, но в его голосе змеилась злость. Ты без меня ноль, Наташа. Кому нужна твоя мазня?
Она посмотрела на него на человека, который обещал ей звёзды, а теперь крал даже солнце. Его лицо, ещё недавно родное, теперь казалось чужим, искажённым насмешкой. Наталья глубоко вдохнула, почувствовав, как по жилам разливается решимость, и вышла, хлопнув дверью. Ветер подхватил её волосы, а в груди разгоралось что-то новое свобода.
***
Утро в их посёлке пахло свежим хлебом, дымком из труб и мокрой землёй. Наталья проснулась от криков петухов и взглянула на мольберт в углу. Пустой холст смотрел на неё с немым укором, как старый друг, которого она предала. Сегодня Иван обещал отвезти её на выставку в райцентр, и она вспомнила его слова двухлетней давности:
Ты талант, Наташка, говорил он тогда, обнимая её в их съёмной хрущёвке. Свет от торшера падал на её эскизы. Я помогу тебе покорить мир. Ты станешь знаменитой.
Она верила. Пока его обещания не растворились в упрёках: «Хватит мазюкать», «Пора о детях думать», «Кому это надо?». Каждый удар оставлял след, как пятно на чистом холсте, и Наталья всё чаще прятала кисти под кровать.
Спящая красавица, Иван вошёл в спальню в отглаженной рубашке, пахнущей «Сапфиром». Завтрак на столе. Мать звонила, ждёт нас.
А выставка? Наталья приподнялась, поправляя растрёпанные волосы.
Какая ещё выставка? он нахмурился, затягивая галстук. Дела горой. Мать хочет обсудить ремонт, да и мне в контору надо. Как-нибудь в другой раз.
Но ты же её голос дрогнул, но она замолчала, увидев его раздражённый взгляд.
Хватит ныть, бросил он и вышел, оставив за собой шлейф парфюма.
Она кивнула сама себе, проглотив обиду. Так было всегда: «потом», «не сейчас», «ты меня достала». Её мечты таяли, как снег в апреле.
***
Наталья выросла в доме, где искусство считали блажью. Их старый дом на окраине скрипел половицами. Мать, уставшая после смены на ткацкой фабрике, ворчала: «Рисунками сыт не будешь». Отец, вечно копавшийся в гараже, лишь пожимал плечами, глядя на её наброски.
Опять свои каракули? мать застала её на чердаке, где десятилетняя Наташка рисовала закат. Лучше бы картошку почистила.
Это не каракули, шептала девочка, пряча рисунок.
Единственной, кто верил в неё, была учительница рисования, Нина Петровна седая женщина в пёстрых платках.
У тебя дар, говорила она, поправляя карандаш в Натальиной руке. Не дай ему угаснуть.
Но после школы мечты о художественном разбились о «нужную» специальность. Мать настояла на бухгалтерских курсах. Там Наталья и встретила Ивана сына местного предпринимателя с обаятельной улыбкой.
Ты будешь моей музой, целовал он её руки у старого фонтана.
Она поверила. Они поженились, переехали к его родителям, и краски постепенно запылились.
***
Наташка, где ты? крикнул Иван, заставая её у плиты. Она мешала борщ, а в голове крутились образы ненаписанных картин.
Здесь, она натянуто улыбнулась.
Мать спрашивает, когда внуков ждать, бросил он, заглядывая в холодильник.
Комом встало в горле. Дети? Да, но каждый раз, заговорив о них, Иван отодвигал её мечты ещё дальше.
А если я снова начну рисовать? рискнула она.
Ты серьёзно? он фыркнул. Хватит ребячеств.
Вечером, разбирая его вещи, она нашла телефон. Сообщения от «Светки» резанули глаза: «Когда бросишь свою серую мышь?». Фото девушка в обтягивающем платье, ухмыляющаяся в камеру.
Я дома! крикнул Иван.
Она вытерла слёзы и вышла к нему с пустой улыбкой.
***
На следующий день в кафе «У пристани» подруга Оксана, бариста с огненными кудрями, хлопнула по столу:
Да пошёл он! Подавай работы на выставку!
Я же ничего не рисовала годами робко сказала Наталья.
А вдруг получится? Оксана подмигнуИ теперь, глядя на свои картины, горящие под софитами галереи, Наталья поняла она не потеряла себя, а нашла заново.