Лидия Петровна с силой швырнула трубку.
Больше звонить не смей! Слышишь? Никогда! Руки дрожали, сердце колотилось так, что рухнула на табурет у кухонного стола.
Мам, что случилось? выглянула из комнаты Светлана. Кто звонил?
Никто! хрипло ответила мать. Пустое.
Светлана подошла ближе, испугалась бледного лица.
Мамочка, ты вся дрожишь! Что такое?
Отец твой объявился, прошептала Лидия Петровна. Через столько лет Хочет встретиться. Сказал, скучает, жалеет обо всем.
Папа? Светлана присела рядом, взяла мать за руку. Чего же он хотел?
Прощения. Пустить в дом. Говорит, болеет, врачи Лидия Петровна замолчала, смахнула слезу. Поздно, Светка. Не время для всего этого.
Мам, скажи правду, что тогда было. Я мала была, помню только, ушел да не вернулся.
Мать встала, подошла к окну. За стеклом моросил дождь, капли стекали вниз словно слёзы.
Тебе семь лет было. Спрашивала про папу, а я не знала, что сказать. Лгала про командировку. Да и сама не ведала, где он.
Так просто? Ушёл без слов?
Не просто. Предал, Света. Меня, тебя, дом. Другая семья оказалась. Другая жена, чужие дети. Вот их и выбрал.
Дочь молча переваривала услышанное. Тридцать два года ей, а воспоминания туманны.
Он твердил, любит нас, продолжила мать. Домой приходил, с тобой играл, сказки читал. А потом узнала у него дочка, на три года тебя старше. И жена, что законной считает себя. Кто о нас не ведал вовсе.
Боже мой, мама Как же узнала-то?
Случайно вышло. Заболел, в больнице лежал. Пришла проведать, а там женщина с девочкой. А девочка кричит: «Папа, папа!» а он её обнимает. Я всё поняла. Стою в дверях, он меня видит бледнеет. А та, Людмила, на меня, потом на него: «Кто это, Витя?» А он молчит. Глаза опустил.
И что потом?
Разговор короткий. Она заявила расписаны восемь лет, квартира на нее, дочь записана на его фамилию. А я? Дурочка влюблённая. Штампы ерунда, говорил, любовь главное. Тебя на его фамилию записали, это да, да вот бумаг у меня не было.
Дочь обняла мать.
Мамочка, почему молчала всё время?
Зачем тебе знать? Детство не сахарное выдалось. Одна работала, денег не хватало, по врачам таскалась с тобой. Думала, вырастешь расскажу. Годы прошли, жизнь наладила, замуж вышла. Зачем бередить?
А он пробовал связаться?
Пытался. Сначала под окнами шлялся, через дверь просил поговорить. Не пускала. Потом письма, деньги присылал. Письма рвала, деньги обратно. Гордыня дурила. Думала, сама дочь подниму, не нужен такой мужик.
Ну вот опять появился.
Да. Уже неделю названивает. Говорит, Людмила умерла, дочь взрослая, замужем. Что он одинокий. Увидеть тебя хочет, внуков. Что сильно болен, жить осталось немного.
Светлана отошла, задумалась.
Может, выслушать его? Мам, я же его почти не помню. Вдруг раскаялся?
Света! Резко повернулась Лидия Петровна. О чём ты? Двадцать пять лет минуло! Двадцать пять лет нас не существовало! А теперь ему плохо вспомнил?
Но звонит ведь не впервые. Значит, не пустое.
Значит! Горько рассмеялась мать. Совесть очистить перед смертью захотел. Чтоб легче было. А нам польза какая? Моя молодость вернётся? Твои детские слёзы, когда спрашивала, почему папа не приходит?
Дочь села, опустила голову.
Мам, я простила давно. Ещё подростком поняла злоба бессмысленна. Жить надо.
Ты молодая, можешь. А я нет. Каждый день помню, каждую бессонную ночь. Помню, как надрывалась на двух работах, чтоб тебя одеть, накормить. Помню, как ты плакала, когда в школе дразнили. Как на выпускной идти некому было, как на свадьбе вести тебя было не с кем.
Мам, но справились же! У меня семья крепкая, дети здоровые. Работа, дом построили. Может, и правда лучше без него было?
Может. Только
Галина Петровна молча обняла дочь, глядя на детскую площадку, где когда-то качалась маленькая Оксана, а теперь смеялись ее внуки.