**Дождись меня**
Артём шагнул из вагона на перрон и глубоко вдохнул. В родном городе воздух всегда особенный, не такой, как в других местах. А он побывал во множестве стран и городов — и всё равно тянуло обратно.
Идёт по знакомым улицам, замечая малейшие перемены. Вот и его двор, окружённый четырьмя пятиэтажками: две длинные, с пятью подъездами, и две покороче, с двумя. Двор просторный, поделённый пополам: детская площадка с пёстрой горкой, песочницей и турниками. Раньше здесь были качели и железная «паутинка» — от падения с неё у Артёма шрам над бровью.
Вторую половину занимало футбольное поле с воротами и баскетбольным кольцом. Зимой тут заливали каток. Сейчас раннее утро, во дворе ни души. Будь мяч под рукой, Артём бы точно ударил по воротам, как в старые времена.
Эх, счастливое было время. Серега уехал куда-то на Урал, женился, двое детей. А Витек уже второй срок отбывает. Жизнь разметала их в разные стороны.
Из подъезда вышел мужчина с собакой, и Артём крикнул, чтобы дверь не закрывал. Тусклая лампочка едва освещала пространство, и пришлось постоять, пока глаза привыкнут к полумраку. Сколько ни вкручивали яркие лампы, кто-то всегда менял их на слабые. Удивительно, как ещё никто не сломал ногу на этой узкой тёмной лестнице.
Артём поднялся на второй этаж и остановился у железной двери справа. Здесь раньше жила Людмила. Не Люда, не Мила, а Людмила. Так она просила называть себя. Его первая, безответная и отчаянная любовь.
Раньше он часто звонил в её дверь и убегал наверх, на третий этаж, наблюдая, как она выходит. Сегодня подумал сделать так же — но уже не тот мальчишка, чтобы бегать по лестницам. Да и кто знает, жива ли она здесь до сих пор?
Усмехнувшись, он поднялся к себе. Дверь открыла мама, как всегда, хоть отец и был жив. Но его не стало два года назад. Артём тогда был в рейсе, не смог приехать на похороны.
Нажал кнопку звонка. Щёлкнул замок, дверь приоткрылась. Мама распахнула её настежь и кинулась обнимать сына.
— Сынок! Давай на тебя посмотрю… — Она отстранилась, потом снова прижалась.
Раньше она красила волосы, укладывала. Теперь на проборе — широкая седая прядь.
— Ты мне приснился накануне. Так и чувствовала, что приедешь. Надолго? Ой, чего в дверях стоим — заходи! — Она закрыла дверь и снова обняла его.
Прошла первая радость встречи. Артём разулся, взял с подставки свои тапочки. Они всегда ждали его. А вот отцовские шлёпанцы мама убрала.
— Это тебе. — Он протянул пакет с подарками.
— Ты для меня лучший подарок, — сказала она, но всё же заглянула внутрь. — Сейчас чай поставлю. Может, поешь? — Засуетилась на кухне.
— Голова дырявая… Хлеба забыла купить. Сейчас сбегаю… — Остановилась посреди кухни. — Магазины ещё закрыты.
— Ничего, схожу позже. Присядь, — успокоил её Артём.
Кухня казалась тесной. Каюта на судне и та просторнее. Как мама умудряется тут порядок держать?
— Как ты? — Он провёл рукой по её натруженным пальцам.
— Помаленьку. А ты сам-то? Так и не женился? — В её глазах мелькнула грусть.
— Не каждая готова ждать моряка по полгода.
После завтрака мама принялась варить его любимые щи, а Артём пошёл за хлебом. Спускаясь, задержался у двери Людмилы.
Через несколько дней он всё же нажал на кнопку звонка. Дверь приоткрылась, и он увидел её. Сердце рванулось вперёд, будто хотело выпрыгнуть из груди. Она почти не изменилась, лишь слегка округлилась, но ей это шло.
— Вам кого? — спросила Людмила, скользнув взглядом по его фигуре.
— Извините… — Он отступил к лестнице.
— Артём? Да ты ли это? — остановил её голос.
«Узнала!» — ликовало сердце.
***
— Ты пропустил гол! Из-за тебя проиграли! — визжал Серега, шмыгая носом и переходя на фальцет.
— Ну и что? Отыграемся, — отмахнулся Артём, ощущая вину.
— Ага, конечно! — Серега развернулся и пошёл прочь. — Не умеешь — не берись.
— Я не умею? Это ты Лёху к воротам подпустил! — Артём догнал его, схватил за руку.
— Отстань! — Толкнул в грудь.
— Сам отстань!
Они сцепились, покатились по траве.
— Прекратите! — раздался звонкий голос.
Они замерли, уставившись на девушку. Сопя, поднялись. Серега отряхнулся и ушёл. Артём же стоял, не отрывая взгляда. Потом пошёл за ней.
— Чего идёшь за мной?
— Я не за тобой, а домой.
— Значит, в одном подъезде живём? — Она оглядела его. — Видак у тебя… Футболку порвал.
— Где?
— Ладно, заходи, зашью.
На втором этаже она открыла дверь.
— Здесь же бабушка жила. Ты её внучка?
— Вот ещё! Умерла она. Теперь я тут. Раздевайся.
Он снял футболку, остался в джинсах. Думал, хорошо, что не штаны.
— Сколько тебе? — спросила она, оглядывая его.
— Четырнадцать.
— Для своих лет ты крепкий. Из тебя мужик выйдет.
Он покраснел.
— Чего стоишь? Ванная там. Мой руки.
Он мыл их, разглядывая розовый халат на двери. Потом провёл пальцами по шелку.
Она сидела у окна, зашивала футболку.
— Чайник поставь.
Он послушно ушёл на кухню.
— Надевай. — Она протянула ему футболку.
— Спасибо… Ты одна тут?
— Ограбить собрался? — Она рассмеялась. — Чашки ставь.
Вышла, вернулась с конфетами.
— Садись.
Разлила чай. Артём потянулся к чашке, обжёгся. Вода брызнула. Она взяла его руку, подула. По спине пробежал ток. Он вскочил.
— Мне пора! —Они встретились снова через много лет, когда жизнь уже научила их ценить то, что когда-то казалось невозможным дождаться.