Вскормленный дед: как внук вернул бабушке радость жизни
Лариса и Павел отправились с сыном Петей в деревню — проведать мать Ларисы и оставить мальчика у бабушки на каникулы. По дороге купили гостинцы: колбасу, любимый мамин пирог — всё, как она любит. Но Антонина Семёновна встретила их без особого восторга. За столом — только чай, без угощений. Хоть холодильник набили до отказа, она почти ничего не тронула. Выглядела уставшей — сразу прилегла на диван.
На дворе капало — снег таял под весенним солнцем. Лариса стояла у окна, щурясь от яркого света. «Как красиво!» — подумала она, вспоминая отца, которого не стало два года назад. Он всегда радовался весне: «Вот и зиму пережили!» Его смех, шутки, тёплые объятия… А мать — хоть и строгая, но живая, умела улыбаться сквозь ворчание. Любили они друг крепко. Теперь же Антонина будто потухла. После смерти мужа — словно потеряла себя.
Раздался звонок сестры Нади. Голос встревоженный:
— Лариса, маме совсем худо. Говорит, что жить устала. Всё ей не в радость — хочет к отцу…
— Мы с Пашей приедем в выходные, обязательно, — пообещала Лариса. Но сердце сжалось. Может, забрать мать к себе? Одна она не справляется…
Да и дома забот хватает. Старшая дочь Марина — с норовом, вечно спорит с отцом, заявила, что в 18 лет уйдёт. Устала от «диктатуры». А младший Петька — днями в телефоне торчит.
— Поедем к маме, и Петю возьмём. Пусть отдохнёт от экрана, — предложил Павел.
Петя скривился:
— А что я там делать-то буду?!
— Отдохнёшь! — отрезала Марина. — И мы от тебя тоже…
В выходные, с сумками, полными еды, они поехали в деревню. Мать вышла встретить, но вид у неё был потухший. Павел подмигнул Ларисе — «прикидывается». Но выглядела она измотанной, от еды отказалась, лишь чай пила. Когда Лариса спросила, можно ли оставить Петю, Антонина махнула рукой: «Оставляй».
Петя, надувшись, остался. Бабушка ушла в комнату и… заплакала. Вспомнила, как познакомилась с покойным мужем Григорием. Как он, неуклюжий и робкий, подходил к ней. Как тётка их свела… Всё это было весной. И сейчас — снова весна. А его нет…
Вдруг — крик. Бабушка вскочила. Петя! Прищемил палец. Стоит, злой и обиженный.
— Что ты такой сердитый, Петенька? Голодный, что ли? — ласково спросила она.
— От вашей еды у меня живот болит… Не буду, — буркнул он. — Ты бы лучше сварила свою молочную лапшу. Ну ту, сладкую, с маслом…
У бабушки сердце ёкнуло. Григорий тоже любил эту лапшу. Просил, когда было грустно. И Антонина, кряхтя, поднялась.
— Только ешь со мной, ладно? Одиноко мне, — добавил Петя.
Так они и зажили вдвоём. Лариса звонила каждый день. Сначала бабушка отвечала сухо. Потом начала жаловаться:
— Никак не приучу ноги вытирать! Всё твердит — живот болит. А я его лечу: конфеты убираю — сразу здоров. И грязь в дом перестал таскать. Умнеет!
Павел смеялся:
— Вот и славно! Теперь есть на кого ворчать — жизнь закипела!
Через неделю родители приехали за сыном. А он — уезжать не хочет! Бабушка едва слёзы сдерживает.
— Вылитый Григорий… И упрямый, и ласковый, и хитрец!
— Не плачь, бабушка. Я скоро приеду, — серьёзно пообещал Петя.
— Жду, Петенька. У нас с тобой дел невпроворот — и огород, и забор, и всё на свете. Ты же мне помочь обещал!
— Всё сделаю, бабушка. Обещаю!
Антонина улыбнулась сквозь слёзы.
— Он мне теперь звонить будет, так что верните ему телефон! — строго сказала она родителям.
— Ну ты даёшь, как их свести умудрился! — уже дома рассмеялась Лариса мужу.
— Клином клин! Наш Петька — кого угодно растормошит. Даже мать с дивана поднял. А она уже на тот свет собиралась…
Теперь у неё снова есть ради кого жить. Ведь Петя — вылитый дед. А бабушка воспитать умеет. Вон какую жену мне вырастила! — добавил Павел.
И они рассмеялись. Жизнь, кажется, снова налаживалась.