И зачем оглянулся? Прошёл бы мимо…
Когда мы принимаем решение, уговариваем себя, что поступаем правильно, находим оправдания. Сначала терзаемся, ждём, не ударит ли бумеранг, не настигнет ли расплата. Но ничего не происходит — успокаиваемся, верим, что всё правильно, и живём дальше, стараясь не вспоминать.
А потом бумеранг всё-таки прилетает. Или совесть, запоздалая, но нестерпимая…
Они познакомились в начале нулевых. Игорь стоял у остановки, ждал маршрутку. Рядом — девушка, обычная, каких много. Но сердце вдруг ёкнуло. «Сейчас подъедет маршрутка, она уйдёт — и всё». Он даже обернулся: вдалеке у светофора стоял какой-то автобус. Сердце заколотилось сильнее, торопя его. И Игорь подошёл.
— Привет. Какой маршрут ждёшь?
Девушка взглянула на него, будто пытаясь узнать, а он смотрел в её глаза и понимал — теперь они будут сниться.
— Я Игорь. Ты не 217-й ждёшь?
— Нет, — наконец улыбнулась она. — 45-й.
Игорь выдохнул с облегчением. Значит, есть время.
— Ты в Строгино живёшь?
— Нет, к бабушке еду.
— Очень спешишь?
— Не особо, а что? — в её глазах загорелось любопытство.
Игорь услышал свой голос, странно радостный:
— Может, дойдём пешком до следующей остановки?
Она задумалась на секунду, потом кивнула.
Сердце стучало как бешеное. Шли, болтали, потом ещё немного… В итоге дошли до бабушкиного района, даже не заметив, как пролетело время. Когда Аня остановилась у подъезда, они знали о друг друге почти всё, будто были знакомы сто лет. Перед расставанием обменялись номерами. Оба чувствовали — это судьба.
Год встречались, потом поженились. Сначала жили у бабушки Ани, а когда получили дипломы, взяли ипотеку на двушку — на будущее.
Когда Аня сказала, что беременна, сердце Игоря снова ёкнуло, как в тот день на остановке, будто кричало: «Ну что, папаня, готов?!» И он расплылся в улыбке. Отец! Неожиданно, страшно, безумно счастливо.
Жизнь перевернулась. Теперь только и думали, каким будет малыш, как назвать, где поставить кроватку. Игорь даже останавливал мам с колясками, расспрашивал про модели. Те охотно делились советами — вплоть до прикорма и первых зубов.
Друзья, у которых уже были дети, несли распашонки и ползунки «на вырост».
Когда родился голубоглазый Сашка, в квартире уже ждала новая кроватка, шкаф, забитый одеждой, и коляска у двери.
А потом — поликлиника. На первом осмотре педиатр хмурился, назначал анализы. Потом страшный диагноз. Аня рыдала, Игорь стискивал зубы, не веря. Они же здоровые! Как так?!
— Тяжёлые роды, травма… — устало сказал врач.
Дни отчаяния, слёз, попыток смириться. Мать Игоря шептала: «Отдайте в интернат. Родите ещё, здоровых… Это же на всю жизнь.»
Игорь не смотрел на заплаканную Аню, но твёрдо сказал:
— Сашка остаётся с нами.
Малыш рос, улыбался, казался обычным. Надежда теплилась… Пока не пришло время ходить. Ноги не слушались. «Коляска — его будущее. Хорошо ещё, что мозг в порядке», — говорили врачи.
Массажи, терапии, упражнения… Аня не вышла на работу, всё — для Сашки. Деньги уходили на лечение и ипотеку. Родители помогали.
Однажды в выходной Аня попросила:
— Погуляй с Сашкой, я приберусь.
Игорь отказался:
— Давай я уберу, а ты погуляешь. Понимаешь… Другие дети бегают, а на нас все смотрят. Не могу это видеть.
Это был первый звоночек. Потом — ещё.
Как-то Аня предложила продать квартиру, купить дом:
— Сделаем пандусы, Сашка сможет выходить сам. Ему будет легче.
— Да… — Игорь отвел взгляд. — Но это ничего не изменит. Прости, я не могу так больше.
Аня отпустила его. В её глазах — смятение, но слёз не было. Он старался не думать, как она теперь справится одна…
***
Прошло семнадцать лет.
После работы Вячеслав зашёл в ТЦ — выбрать подарок отцу на юбилей. Ничего не найдя, пошёл к выходу. Впереди — женщина в элегантном костюме. Он невольно задержал взгляд на её стройной фигуре, уловил лёгкий аромат духов. «Какая женщина…» — мелькнуло в голове.
Она остановилась, роясь в сумке. Вячеслав обошёл её, но вдруг обернулся — хотелось увидеть лицо.
И узнал.
Ноги приросли к полу, сердце ударило под рёбра. В последнее время он часто думал о ней. Даже проходил мимо их старого дома…
Аня подняла глаза — и тоже узнала. Губы дрогнули, но улыбки не было.
— Здравствуй, Аня.
Она слегка располнела, но это ей шло. Тонкий макияж, каре до плеч. Только глаза — те же.
— Привет, Игорь.
В её взгляде не было прежнего трепета. Лишь любопытство.
— Ты спешишь?
— Не очень.
— Тогда посидим? Вон там кафе.
Она кивнула.
Теперь она спокойно смотрела на него — не того Игоря, которого любила, а другого человека. Привлекательного, но чужого.
— Как я рад тебя видеть. Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, заказывая кофе.
— А тебе седина к лицу. Как жизнь? Женат?
— Развёлся. Две дочери, живут с матерью. Звонят, если деньги нужны. А ты?
— Нет. Зашла за кроссовками Сашке.
— Сашка… ходит? — осторожно спросил он.
— Ходит. Не как все, но ходит. Обувь горит — активный. Учился в универе, теперь программирует, блог ведёт. Наш кормилец.
Глаза Ани светились.
— Не ожидал… Я рад.
— Да. Мама после твоего ухода вышла на пенсию, сидела с ним. Я работала. Продали квартиры, купили дом. Отец всё обустроил… Он умер три года назад.
— Ты молодец. Прости… Я струсил.
— Не надо. Ты сделал выбор.
— Могу я увидеть Сашку?
Аня посмотрела на него.
— Не могу запретить. Но он…— Он не простил тебя, — тихо сказала Аня, и старый пёс Вячеслава, скулив у ног, словно почувствовал, что хозяин теперь навсегда останется один.