Артистка
Людмила вошла в вагон метро и тяжело опустилась на сиденье. Зачем она надела эти сапоги на каблуках? Но ведь даже в её возрасте женщина должна оставаться женщиной.
Она взглянула на своё отражение в тёмном стекле. Ну что ж, ещё ничего. «Особенно если выспаться, нанести слой грима и смотреть не в зеркало, а в поездное окно», — усмехнулся внутренний голос.
«Глаза грустные… Наверное, от усталости». Людмила отвернулась. «Надо бы одеваться по возрасту, хотя бы каблуки снять», — подумала она. — «Ох, скорее бы домой, скинуть эти проклятые сапоги, тяжёлую шубу… Чего я вообще так вырядилась?»
Её давно забыли, но привычка «выходить в свет» с полным набором косметики осталась. Не то чтобы Людмила была знаменитой — после пары ролей её стали иногда узнавать. А какие мужчины за ней ухаживали! Каждый вечер после спектакля у театра её ждали с цветами.
Тогда её звали не Людмила Соколова, а Лола Девина. Звучало! Она гордилась, видя своё имя в титрах, пусть и всего в двух фильмах.
Душно… Она расстегнула ворот шубы, сняла платок и встряхнула головой, прогоняя усталость. Волосы поредели, но хорошая стрижка и краска создавали иллюзию объёма. Она снова взглянула в окно — и вместо своего отражения увидела молодого мужчину, который смотрел прямо на неё и улыбался.
Лола мгновенно отреагировала, как привыкла: чуть приподняла подбородок, ответила лёгкой улыбкой и тут же отвела взгляд. Мол, спасибо за внимание, но я выше этого.
«Надо было ехать на такси. Дорого, зато быстро». Второй муж уговаривал её научиться водить, но она так и не решилась.
Виктор, её второй муж, был самым удачным из всех. Умер рано — инфаркт. После него она зареклась выходить замуж, да и предложений уже не было.
А какая красавица была в молодости! Тонкий нос, губы, будто накрашенные румянами, ресницы — хоть в кино. Фигура и сейчас ничего, но… «Берегла себя, не рожала. Вот и осталась одна, всеми забытая», — язвительно заметил внутренний голос.
— Отстань, — буркнула Людмила, но тут же огляделась. В последнее время она всё чаще говорила сама с собой.
Никто не обратил внимания. В вагоне было пусто: кто дремал, кто уткнулся в телефон. Лишь тот мужчина напротив продолжал смотреть на неё. Людмила отвернулась.
Жаль, что поздно родилась — могла бы сыграть не хуже Орловой. Голос, правда, визгливый, но это не беда, петь могли бы за неё. А танцевала она отлично.
На съёмках первого фильма, где она именно танцевала, познакомилась с первым мужем — красивым актёром. Бурный роман, свадьба… А через год он начал проигрывать её деньги и драгоценности. Когда ударил — она собрала вещи и ушла.
Сразу после развода вышла замуж за Геннадия. Старше на десять лет. Не любила, но у него были деньги. Он ради неё бросил семью, сына. Бывшая звонила, просила навестить ребёнка. Возвращался он мрачным. В итоге — инфаркт.
На похоронах первая жена рыдала: «На кого ж ты нас оставил?!» Лола ушла, не дожидаясь конца.
Романы были, но замуж больше не спешила. Через пять лет всё же вышла за Виктора, полковника в отставке. Как он ухаживал! Цветы, шубы, бриллианты… Прожили двенадцать лет. Он просил ребёнка, но не получилось. Умер от инсульта.
На его могиле она рыдала искренне — любила его, как отца. Родственники смотрели на неё с презрением. Ну да, артистка.
Неделю после похорон не выходила из дома. Подруга Надя вломилась к ней, заставила выпить коньяк, накормила бульоном, вызвала парикмахера. Лола взглянула в зеркало — и захотела жить.
Но в театре её ждал холод. Молодые актрисы, роли «матерей»… В кино не звали. Она обиделась и уволилась. Устроилась во ДК режиссёром самодеятельности. Денег — копейки, но Виктор оставил сбережения. Потом и вовсе ушла на пенсию. Надоело.
Людмила так углубилась в мысли, что не заметила, как тот мужчина подсел к ней.
— Вы Лола Девина. Моя мама вас обожала.
Она удивлённо приподняла бровь.
— Вы почти не изменились.
— Льстите, — сказала она, но расправила плечи.
Он вышел вместе с ней. У дома поцеловал руку.
Дома при свете лампы она разглядела все морщины. Вздохнула.
Утром увидела его под окном. Дрожал от холода.
— Пойдёмте, напою чаем.
Он пил, закатывая глаза.
— Божественно.
Людмила разглядывала его. «Он же мальчик», — прошептал внутренний голос.
Через несколько дней он предложил пойти на премьеру в ДК. Утром она отправилась за платьем. Вечером вернулась — квартира разгромлена, всё ценное украдено.
Она рухнула на пол.
Так её нашла Надя. В больнице Людмила лежала, уставившись в потолок.
— Ах, дура… Я же предупреждала…
Ночью она умерла.
В театре лишь прислали цветы. На кладбище Надя стояла одна.
— Артистка… Любви захотела…
Работник вздохнул:
— Дашь что-нибудь на помин души?
Она сунула ему тысячу и ушла.
Одиноким женщинам так хочется любви… А мужчины этим пользуются.