**Дневник. “Развод. Дочь выбрала отца”**
Я давно чувствовал, что с Ириной что-то не так. Где-то между нами треснуло, будто лёд на реке весной. Любовь выцвела, заменилась привычкой, разговоры сводились к быту, а в воздухе висело напряжение, словно перед грозой.
Я молчал, надеясь, что всё само наладится. Боялся копнуть глубже — вдруг обнаружу то, с чем уже не смогу мириться? Но у нас же Катя, дочь. О ней надо думать.
Ирина готовила, убирала, следила, чтобы Катя вовремя приходила домой и делала уроки. У дочери появились тайны — ну что ж, взрослеет. А я… Я приносил зарплату. На этом моя роль в семье, казалось, и заканчивалась.
Последние месяцы я не выпускал телефон из рук. Сидел, уткнувшись в экран, как мальчишка.
Потом Ирина заболела. Температура, голова раскалывается. Попросила приготовить ужин, а Катя, как всегда, гуляла с подружками.
“Да ладно, бутерброды с чаем хватит”, — буркнул я.
Ей было плохо, спорить она не могла. Через два дня, когда ей полегчало, она вышла на кухню и увидела горы грязной посуды, переполненное ведро, пустые коробки из-под пиццы. В прихожей хрустел песок, стиралка была забита моими рубашками.
Без слов она принялась за уборку. К вечеру свалилась без сил.
После ужина я снова оставил тарелки в раковине. Ирина вдруг вспыхнула.
“Я не твоя домработница! Работаю наравне с тобой, а потом ещё и дома пашу! Хоть бы тарелку за собой помыл!”
“Ты всё равно помоешь”, — пожал плечами я.
“Мусор завтра вынеси. Пакет у двери оставлю.”
“Ладно”, — буркнул я, не отрываясь от телефона.
“Не «ладно», а не забудь!” — голос её дрогнул. “Раньше помогал, даже пылесосил! Не звёзд прошу — мусор выкинуть! Ты меня вообще слышишь?! Отложи телефон!”
“Я и так всё делаю”, — огрызнулся я.
“Что именно?!”
“Да что ты как сумасшедшая? Ты же женщина — твои заботы. Я деньги приношу. Чего ещё надо? В доме две бабы, а я должен тарелки мыть?!”
“Мою дочь ты бабой называешь?!” — вспыхнула она.
“Кстати, где она? Твоё воспитание — разрешаешь шляться! Из-за тарелок истерику закатила…”
“Дело не в тарелках! Дело в том, что тебе плевать на меня!”
“Всё! Надоело!” — я вышел, хлопнув дверью.
На столе загорелся экран моего телефона. Ирина успела прочитать имя: “Люба”.
Когда я вернулся, она спросила тихо:
“Люба — это Людмила? Любовь?..”
Я замер. “Ты лезла в мой телефон?!”
“Он под паролем. Есть что скрывать?” — голос её дрожал.
“А если и так?” — я смерил её взглядом. “Да, у меня другая. Давай решим всё цивилизованно.”
“Как?!..” — слёзы хлынули у неё из глаз.
“Вот, началось”, — я раздражённо махнул рукой. “Если хочешь играть в жертву — оставайся. Но квартира моя. Родители подарили. Разменять не собираюсь.”
“А мы с Катей куда?!”
“К своим родителям.”
За моей спиной раздался голос:
“Вы разводитесь? Я остаюсь с папой.”
Катя стояла в дверях.
“Подслушивала?” — я усмехнулся.
“Вы орали так, что соседи слышали.” Она упёрлась взглядом в мать. “Я никуда не поеду. Тут школа, друзья.”
Ирина побледнела: “Ты не можешь с ним оставаться! У него же…”
“Ну и что? У меня своя комната. С твоими родителями жить не буду — у них дыра в ***. Я никуда не поеду.” — Катя повернулась и ушла, хлопнув дверью.
Ирина сжала кулаки. Семья, дом, дочь — всё рухнуло за вечер. Как *** вышвырнуло её из жизни, которую она строила годами.
Наутро она ушла, пока мы спали. Взяла только сумку с вещами.
Через месяц коллега предложила ей свою старую квартиру — маленькую, с облупившимися обоями. Ирина вымыла её до блеска, спала на полу. Катя так и не позвонила.
Я женился на Любе. Катя её приняла — та давала ей деньги, новые джинсы. Когда Ирина пришла к школе, дочь отвернулась:
“Не приходи больше.”
Год спустя Ирина купила однокомнатную в ипотеку. Работала на двух работах, экономила на всём.
А потом Катя пришла. С бурей в глазах и просьбой:
“Папа не дал денег на институт. Люба сказала, что им самим нужно. Помоги!”
У Ирины не было нужной суммы. Катя надула губы:
“Значит, мне год терять?!” — и ушла, не попрощавшись.
Через полгода она забеременела от первого встречного. Свадьбу сыграли без матери.
Но когда родилась внучка, а муж сбежал в клубы, Катя вспомнила о матери.
Теперь Ирина каждый вечер приезжает к ней, качает малышку и улыбается.
Мой вывод? *** не меняются. Они просто ждут, когда *** их накроет. А мать… Мать простит всегда. Даже когда не должна.