Задолго до нынешних дней, в одной из палат родильного отделения…
— Доброе утро, матушки. Как ваши дела? — В комнату вошла врач, молодая да бравого вида, в белоснежном халате да в накрахмаленном колпаке.
Подошла она к первой кровати у входа, где лежала девушка, отвернувшись лицом к стене.
— Смирнова, не прикидывайся спящей. Повернись, животик проверим, — строго сказала доктор.
Та нехотя перевернулась. Катерина сразу её узнала. Вместе ночью рожали. Врач наклонилась, откинула одеяло, задрала поношенную рубаху и ощупала живот.
— Порядок. Сейчас малыша принесут. Готова? — прикрыла её одеялом и выпрямилась.
Молодая мать испуганно округлила глаза.
— Я не буду кормить, — прошептала она.
— Это почему же?
— Не приносите его, прошу…
— Да что за дела, Смирнова? Отказываешься от сына? — догадалась врач.
Девушка кивнула. Та покачала головой.
— Ладно, закончу обход — поговорим. Подумай хорошенько. — Резко отвернулась и подошла к Кате.
— Ну, а у тебя как? — склонилась над ней. — Вторые роды? Ребёнка приносить будешь?
— Конечно, — торопливо ответила Катерина.
Врач задержала взгляд, будто хотела что-то сказать. Оглянулась на Смирнову, снова отвернувшуюся к стене, вздохнула и вышла.
Едва дверь закрылась, Катя привстала.
— Как тебя звать? — Молчание. — Мы же вместе рожали. Ты чуть раньше. Слушай, а почему не хочешь сына видеть?
Тишина.
— Моему-то уже пять… — задумалась Катя. — Может, парень бросил? Аборт поздно делать было? Думаешь, одна не справишься? Не бойся, Бог дитя дал — на дитя и даст.
Спина Смирновой оставалась неподвижной.
— Твоего малыша в дом малютки отвезут. Чужие тётки будут нянчить. Будет он искать глазами мать да надеяться, что вот эта — она. А они приходить да уходить станут — ведь свои дети есть у каждой. А он… плакать будет. Звать.
Потом в детдом попадёт. Всю жизнь тебя искать будет. Думаешь, забудешь? Вычеркнешь? Одно слово — пожалеешь. А если усыновят — чужую мамой назовёт…
— Отстаньте! — глухо бросила Смирнова, голос дрожал. — Вам-то какое дело?
— И правда, не моё, — вздохнула Катя. — Но просто так детей не бросают. Особенно пережив роды да услышав первый крик. А знаешь, к лучшему, что парень ушёл. Слабак. Не любил тебя — и сына не полюбит.
Мы с мужем на третьем курсе расписались. Госы с животом сдавала. Родила раньше срока. Думала, обрадую его — мужчины сыновей хотят. Да только отцом он так и не стал. Да и я глупой мамашей оказалась.
Привезли мы сына из роддома — думала, новую кроватку увижу, коляску, приданое. А свёкр старую кроватку притащил, от племянницы. И одежду б/у. Коляску муж у знакомых взял, потрёпанную. “На новую денег нет”. Сердце обрывалось — мой сын в девичьих розовых кофточках ходить будет.
Потом муж зарплату прибавил, а всё равно племянниковы обноски нёс. Родители помогали, да ребёнок быстро растёт. На претензии — “Денег нет. Сама работать иди, тогда баловать будешь”. Ножом по сердцу. Выходит, сын только мой.
Вечно попрёки: дома сижу, не работаю. А я как белка в колесе — покормить, обед сготовить, погулять. Если сын заплакал — всё бросай. О себе и думать забыла. Поправилась после родов, в джинсы не влезала. Мужу и говорить бесполезно.
В ясли Степу отдала, не дожидаясь двух лет. Сердце кровью обливалось. Муж жив — а толку? Только о деньгах трещит.
Как вышла на работу — он кредит взял, машину купил. А денег снова нет. Видела б ты, в чём я на службу ходила. Платья жали, фигуру обтягивали. Стыдоба. Сын в старье, я сама — а ему машина важнее.
В парке мамашки хвастались: одной муж кольцо с алмазом подарил, другой — шубу. А мне и платье новое не светило. Оправдывала его: мол, студенты, только на ноги встаём…
Родители помогали. Мать, увидев, в чём я хожу, сразу обновку купила.
С мужем всё хуже стало. Однажды прознала — любовница у него.
“А чего хотела? Посмотри на себя”, — мне в ответ.
Забрала Стёпку — к родителям. Он вяло пытался вернуть, да скоро любовницу в съёмную квартиру привёл. Думала, с горя помру.
Перед разводом уговаривал алименты не оформлять. “Больше давать буду”. Не поверила — и правильно.
На работе познакомилась с мужчиной. Старше. Подвозил нас с сыном в поликлинику. Поняла — нравлюсь. Да боялась. “Пуганая ворона куста боится”…
Через два года поженились. Степка его сразу полюбил. Очень он ребёнка хотел — в первом браке не сложилось.
Забеременела — он на седьмом небе. Бывший, узнав, тут же явился: “Отдай сына! Пусть через неделю у меня живёт”. Судом грозил. Свекровь звонила — “соскучилась”.
Как на грех, на сохранение легла. Пришлось Стёпу отдать. Он и сам к бабушке просился. Звонила каждый день. Сын радостно про новые игрушки рассказывал, про театры. Я успокоилась, хоть и скучала.
Выписалась — звоню свекрови: “Верните сына”. Та упрашивает: “Пусть поживёт ещё, тебе беречься надо”. Согласилась — беременность тяжёлая, а ему там хорошо.
Но вскоре муж сам привёз Стёпку. Без скандала. Объяснил: “Слишком дорого мне обходится”. Мальчик растёт — вещи, игрушки, развлечения. А у него ипотека, да и кредит на машину не закрыт.
Как же я обрадовалась! Прижала сына — не отпускала. Новый муж тоже рад — семья в сборе.
Стёпа рассказал: у бабушки жил, отец редко приходил, игрушек не покупал.
Вот так. Замужем была — а как мать-одиночка. Лучше уж никакогоА теперь, глядя на своих подросших детей, играющих вместе во дворе, обе женщины понимали, что счастье — это не подарки или дорогие вещи, а возможность любить и быть любимыми.