— Алло, Лен, быстро говорю, тут Витьку лупит шпана! — от этих слов у Лены кровь ударила в виски. Телефон чуть не выскользнул из дрожащих пальцев. Сердце застучало как сумасшедшее, даже вдохнуть не успела — связь пропала. Муж вечером с Сашкой пошёл в пивнуху, обычный пятничный разгон. Но теперь всё перевернулось.
Лена рванула к выходу, на ходу хватая ключи. Звонила Вите — молчание. С каждой минутой паника сжимала горло. Дозвонилась до Сашки, который был рядом:
— Ты что, тряпка?! — кричала она в трубку, голос срывался. — Стоял и смотрел, да?! В милицию звонить — слабо, а мне — пожалуйста?!
Сашка лепетал что-то про страх, про то, что хотел предупредить. Но её бесило его дрожащее оправдание:
— Спрятался в кусты, да? А Витя один?! Ты хоть в курсе, что натворил?!
Примчалась на место — пусто. Мужа увезли в «воронке». Лена осталась посреди улицы, сжав кулаки от бессилия.
Утром в участке объяснили: задержали за дебош. Оказалось, кто-то из зевак вызвал ментов, сказал, что мужики дерутся. Никто не видел, что Витю с Сашкой гопота прижала. Вышло, будто они сами затеяли.
Лена рвала и метала. Доказывала операм, что муж — жертва, но те только разводили руками. Сашка, которого она вчера искала, уже давно спал дома, будто ничего и не было.
Весь день — поиск свидетелей, нервы. Повезло: один мужик подтвердил, что видел, как трое набросились на Витьку. Это и спасло.
Вечером Лена встретила мужа у ворот ОВД. Он был серый от усталости. Обняла крепко, пытаясь передать всё, что чувствовала. Но внутри клокотало: простить Сашку за трусость она не могла.
Позже Витя набрал его:
— Как ты мог просто стоять?
— Не знаю, Вить… — Сашка сглотнул. — Струсил. Хотел помочь, но ноги не шли. Ты ж знаешь, я всегда был тряпкой. Увидел их — и первая мысль: «Свалить». Понимаю, гадко… Но я сделал, как считал правильным.
— Ясно, — Витя бросил трубку. Подумал: «Ну его, такого друга».
Сашка потом пытался объяснить: трусость — не выбор, а природа. Он не гордится, но и измениться не может. Всю жизнь избегал драк, прятался от проблем. Та ночь лишь подтвердила: он — не тот, на кого можно положиться. Уверен, что это не должно убить дружбу. Мол, давай ещё раз в паб сходим, «на посошок» помиримся.
Но Витя уже вычеркнул его из жизни. Никакие оправдания не помогли.