Одна в полном доме родни
— Мам, хватит переживать! — отмахнулась Алевтина, даже не отрываясь от телефона. — Ну не приехали на юбилей, ну и что? У всех свои заботы.
— Какие заботы? — тихо спросила Галина Семёновна, сжимая в руках салфетку. — Катюша обещала с внуками, Денис клялся, что вырвется. А Алёшка вообще подарок купил заранее…
— Ну и что? — Алевтина наконец подняла глаза. — У Кати сопливые дети, у Дениса проект горит, а Алёшку в Питере задержали. Никто же не специально!
Галина Семёновна молча расставляла тарелки в гостиной. Праздничная скатерть, сервиз «Мадонна» — только по особым датам. Семьдесят лет — разве не повод? Она всю неделю таскала сумки из магазина, с утра стряпала любимые блюда: селёдку под шубой для Кати, жареную картошку с лисичками для Дениса, торт «Прага» для Алёшки.
— Лева, может, ещё раз позвоним? — попросила она. — Вдруг успеют?
— Да перестань! — Алевтина встала из-за стола. — Мне пора, Витька одного с близнецами оставила, он через час на работе.
— Но мы же даже не посидели…
— Ну какие посиделки? Оливье да винегрет. Я дома поем.
Галина Семёновна смотрела, как дочь лихо застёгивает сумку. Быстро, лихо, будто на поезд опаздывает.
— Ладно, мам, не кисни. В следующий раз все примчат, вот увидишь.
Пыльный поцелуй в щёку, хлопок двери. Она осталась одна за столом, накрытым на восемь персон.
Долго сидела, глядя на пустые стулья. В квартире было так тихо, что слышно, как капает кран на кухне. В углу тикали старые ходики — подарок покойного Саши на тридцатилетие. Сколько праздников они отметили за этим столом! Выпускные, свадьбы, крестины…
Галина Семёновна вздохнула и начала убирать. Селёдку — соседке Зине, картошку — в холодильник, торт порезала на куски. Очень много кусков…
Когда закончила, села в кресло и достала телефон. На экране — три непрочитанных сообщения.
«Мамуль, с юбилеем! Дети с температурой, приеду на выходных. Целую». Это Катя.
«Поздравляю! Начальник идиот, проект в аду. Подарок через Леву передам». Денис, как всегда, лаконичен.
«Мам, с праздником! Рейс отменили, сижу в Шереметьево. Встретимся — оторвусь!» Алёшка, младшенький.
Все любят. Все извиняются. Все приедут потом.
Наутро разбудил звонок. На пороге — соседка Зина с пионами.
— Галя, с запоздалым! — улыбнулась она. — Вчера не смогла — у внучки концерт.
— Заходи, чайку попьём.
— Ну как, гуляли? Дети собрались?
Галина Семёновна разлила чай и промолчала. Зина поняла без слов.
— Опять не смогли?
— Дела…
— Галя, а ты им говорила, как для тебя это важно?
— Зачем? Сами должны понять.
Зина фыркнула:
— Должны-то должны, только вот не понимают. Мои — те же яйца, только в профиле.
Пили чай с тортом. Зина расхваливала, просила рецепт, болтала про дачу. И вдруг Галина Семёновна осознала: с соседкой ей говорить проще, чем с родными детьми.
— Галя, записывайся в наш клуб «Бодрость»! — вдруг предложила Зина. — Там и танцы, и скандинавская ходьба, и путешествия.
— Да ну, мне не до того…
— А до чего тебе? Дети выросли, живут своей жизнью. Может, и тебе пора?
После ухода Зины Галина Семёновна долго смотрела в окно. Жить для себя? А как это? Всю жизнь — сначала за родителями, потом за мужем, теперь за детьми. Даже после смерти Саши всё для них: внуков нянчит, борщи варит, бельё стирает.
Вечером позвонила Катя:
— Мам, как юбилей? Алевтина говорит, вы вдвоём сидели…
— Ничего, доча.
— Да у нас тут кошмар! Вовка с ангиной, Машка сопливая. Даже спросить не у кого… Мам, а в субботу ты могла бы к нам? Мне к стоматологу, а с больными детьми не пустят…
Галина Семёновна зажмурилась, но ответила:
— Приеду.
— Ты моя золотая!
Суббота. Вовка капризничает, требует мультики. Машка на руках: «Бабушка, почитай!» Вдруг девочка спросила:
— Бабуля, а почему ты не живёшь с нами?
— А зачем?
— Ну чтобы всегда быть рядом! Папа на работе, мама устаёт… А ты добрая.
Галина Семёновна прижала внучку. Хоть кто-то её ценит…
Когда вернулась Катя, первое, что услышала:
— Мам, а завтра ты свободна? Мне на работу, а Серёжа в командировку…
— Завтра воскресенье.
— Ну да. И что?
Галина Семёновна хотела сказать, что устала, что хочет просто полежать с книжкой. Но увидела Катины синяки под глазами и кивнула…
Дома сюрприз: на пороге — Денис с пакетами.
— Мам, прости за вчерашнее! — голосит, обнимает. — Тут тебе набор полотенец, хрустальная ваза и конфеты «Каракум».
— Спасибо, сынок…
— Мам, чего ты такая грустная? Из-за дня рождения?
Галина Семёновна села напротив. Денис — вылитый отец: те же морщинки у глаз, тот же упрямый подбородок.
— Денис, скажи честно — я вам вообще нужна?
— Ты что? Конечно!
— А для чего?
Сын опешил.
— Как для чего? Ты же мама!
— Это я знаю. А кроме этого? Что я вам даю?
Денис почесал затылок:
— Ну… Кате с детьми помогаешь, Алевтине советы даёшь…
— А если я перестану?
Сын округлил глаза:
— Мам, ты что, мужика завела, что ли?
— А что, в семьдесят уже нельзя?
— Можно, но… — он замялся. — А как же внуки?
— Взрослые люди, справятся.
Денис явно был не готов к такому повороту.
— Мам, а если нам реально помощь нужна будет?
— Просите. Но учтите — у меня теперь своя жизнь.
ВеНа следующий день Галина Семёновна купила билет в Сочи, записалась на танцы и, улыбаясь своему отражению в зеркале, подумала, что жизнь только начинается.