**Дневниковая запись**
“Катенька, прости…”
Сергей приоткрыл один глаз и тут же сжал веки. Низкое мартовское солнце билось через окно, ослепляя его лучом прямо в лицо. Он кряхнул, перевернулся на смятом диване, но от света не скрыться.
— Проснулся, алкаш? — раздался голос жены. — Открой глаза, хочу посмотреть в них. У всех мужья как мужья, подарки дарят, цветы покупают. А ты вчера напился, как сапожник. Хоть помнишь, что за день сегодня?
Сергей отполз к стене, щурясь. В узкие щёлки между веками он увидел Катю — стояла, руки в боки, грозная, как буря.
— К-какой праздник? — искренне не понял он.
— Восьмое Марта, дубина! Женский день! Мне бы отдыхать, а не за тобой убирать. Внучка вино принесла, я припрятала… А ты, гад, нашёл да всё и выпил. Тебе водки мало?
Не успел он прикрыться, как тапок, пущенный меткой рукой, шлёпнулся ему в лоб.
— Вот тебе…
Второй тапок он поймал в одеяло. Хорошо, что их всего пара. Осторожно высунул нос:
— Катенька, прости… Клянусь, исправлюсь.
Он попытался встать, но запутался в пододеяльнике. Катя махнула рукой и ушла на кухню. Оттуда донёсся звон посуды — плохой знак. Когда она так гремит, ссора затянется надолго.
Сергей решил не искушать судьбу — тихо улизнуть из дома. Пробрался мимо кухни в ванную, плеснул себе в лицо ледяной водой. Влажной ладонью пригладил редкие волосы. Шум на кухне не утихал.
Оделся, вышел в прихожую. Обуваясь, пошатнулся, едва не упал. Катя высунулась из кухни:
— Куда, пьяница?
— Катенька, я сейчас… Быстро… — Он схватил куртку и пятясь, выскользнул за дверь.
— Стоять! — Но Сергей уже захлопнул дверь перед её носом.
— Только вернись, я тебе… — крикнула она в след.
Не стал слушать. На улице — весна. Солнце, капель, проталины. Мужчины с мимозами и тюльпанами шли навстречу.
— Брат, не подскажешь, который час? — спросил Сергей у прохожего с пушистой мимозой.
— Пора опохмеляться,