**Судьба, что стучится в дверь**
В маленьком городке у моря, где чайки кружили над прибоем, Алла с утра хлопотала на кухне. Аромат запечённой скумбрии, отварного картофеля с укропом и свежеиспечённого медовика наполнял дом. Она вытерла руки, поправила скатерть и замерла у окна — сегодня предстояло сказать мужу то, что давно давило на сердце. В прихожей щёлкнул замок, и на пороге появился Даниил.
— Здорово, лапочка! — ухмыльнулся он, сбрасывая куртку. — Чего размахнулась? Кого ждём? — он кивнул на празднично накрытый стол.
— Даня, нам надо поговорить, — прошептала Алла, сжимая салфетку. — Речь о семье.
Улыбка медленно сползла с его лица, в глазах застыло беспокойство.
—
— Люда, да ты с ума сошла! Это ж твоя кровиночка! — голос Аллы задрожал.
— Ну и что? — фыркнула Люда, закручивая локон на палец. — Я ж не в могилу его сдаю — пара месяцев, не больше!
— Да ты вообще себя слышишь?! — Алла схватила сестру за рукав. — Он же твой!
— Отстань! — Люда дёрнулась. — Раз нынешь — забирай Ваню к себе! Хватит нудеть. С ним ничего не случится, а я как устроюсь — заберу! — Она вырвалась и, хлопнув дверью, исчезла.
Алла стояла посреди комнаты, будто её окатили ледяной водой. Неужели родная сестра способна бросить ребёнка? Пусть даже на время… Но взять Ваню себе она не могла.
Они с Даней и двойняшками ютились у его матери, Веры Степановны. Двушка была тесной, а свёкровь Аллу терпеть не могла. Внучек та тоже не жаловала — разве что для вида. Алла знала: Даня — свет в окошке для Веры Степановны. Будь её воля, она бы никогда не пустила эту «приёмышку» в дом.
Однажды Алла подслушала, как Вера Степановна шипела подружкам: «Глаза у неё, как у колдуньи — вот и приворожила моего дурака». Поначалу свекровь молчала, но как только Алла забеременела — начался ад. При Дане — святая, без него — змея. Колкости, упрёки, вздохи… Алла глотала слёзы, но терпела — ради девочек.
Жаловаться мужу она не смела. Он боготворил мать, считая её святой женщиной. Да и как сказать, что эта «святая» ежедневно травит его жену? Уйти было некуда.
С Людой они выросли в детдоме. После выпуска им сказали: «Вам же дом в деревне остался — идите туда». Дом оказался развалюхой, крыша текла, стены гнили. Работы в селе не было — сёстры поехали обратно.
Как они выжили — Алла вспоминать не хотела. Но судьба смилостивилась — она встретила Даню. Свадьба, двойняшки… А вот Люде не везло. Она мыкалась по съёмным углам с Ваней, об отце которого говорила сквозь зубы: «Женатый. Конченый».
Ване было на год меньше АлВане было на год меньше Аллыных дочек, и она души в нём не чаяла, но сердце сжималось при мысли, что этот мальчишка может повторить их горькую судьбу.