— Бабушка, а ты можешь быть моей бабушкой ещё разок?
— Ох, Катюш, что за странные вопросы?
— Понимаешь, у всех во дворе есть бабушки. У кого две, у кого три, а у меня — целых четыре. Родные да ещё по одной от мамы с папой. А у Тёмишки — ни одной. И мне его так жалко.
— Так ты хочешь, чтобы я и ему стала бабушкой?
— Ну, бабуль, не отдать же тебя — а поделиться! Чтобы ты ему тоже оладьи пекла и варежки к зиме связала.
— Эх ты, моё ягодное горе… Была у Тёмы бабушка Таня. Мы с ней с юности подружки — вере́вочкой связаны. Только погибла она… В той аварии. Как раз когда Тёмочка родился.
— Бабуля, ты плачешь?
— Тяжело, солнышко. Поехали они с дедом за счастливой мамой из роддома. Утром. А навстречу — фура, здоровый ЗИЛ. Шофёр заснул… Удар. Их не стало. Ох, как же больно…
— Бабуль… Не плачь. Я Тёмку всё равно к нам звать буду. Он твои оладьи обожает. И шапка ему к морозам нужна, да?
— Конечно, свяжу. Только, Катенька, ни слова ему. Раз мама не сказала — значит, так надо. Ты же секреты хранить умеешь?
— Умею, бабуля. Обещаю.
— Вот и умничка. А теперь беги к ребятне — обед скоро.
Я вылетела во двор, где мальчишки у Сашкиного забора мерялись, кто через лужу перепрыгнет. Выигрывал Сашка — по довольной роже видно. А Колька с Тёмкой кисли.
— Эй! В пустой дом кто-то въехал! Пошли смотреть!
— Кто последний — тот кот Васькин хвост!
Мы гурьбой рванули на соседнюю улицу. Дом стоял пустой уже второй год. Но сегодня возле него — грузовик, мужики таскают диваны. Подбежали. Один дядька в мятом пиджаке вынял платок, вытер лоб:
— Ребят, где тут водицы попить?
— Я из дома принесу!
— А можно у колонки!
— Проводите?
— Пошли, покажем! А кто к вам приехал?
— Бабушку. Одинокую. Вы с ней по-хорошему, ладно? У неё никого не осталось.
— Мы добрые! А завтра можно познакомиться?
— Приходите.
Мы разбежались, а Тёма залип. Он бредил машинами — даже запах солярки его будоражил. Забрался на яблоню у дома и тихо наблюдал.
Вдруг снизу голос:
— Прости, солнышко. Не хочу мешать, но мне некуда деться. Ключи потеряла. Не залезешь ли в форточку, дверь откроешь?
Тёма замер, потом кивнул.
— Меня Тёма зовут. Помогу. Только подсадите.
Спрыгнул — и оказался рядом с маленькой бабушкой в цветном платочке.
— А вареники с чем любишь, Тёмушка?
— С вишней! И ещё с творогом!
— Запомню. Через день зови друзей — угощу.
Полез в форточку, дверь открыл. Внутри — пыль и пустота. Где-то рубаху порвал — расстроился. Мама ж отругает. Но бабушка сказала — зашьёт. И зашила — к утру как новая.
С тех пор у Тёмы появилась бабушка. Чужая. Но родная. Пекла ему пирожки, сказки на ночь читала. И даже мама Тёмы к ним заглядывала.
А потом бабушка Зина занемогла.
Мы с Тёмкой сами суп ей варили. Я плиту крутила, Тёма лук чистил. Колька печку топил, когда холодать стало. Взрослые помогали, но Тёма хлопотал больше всех. Ведь это его бабушка.
Теперь у него, как у всех, есть бабушка. Своя. Пусть и чужая. Но самая настоящая.