Когда я родила Надю, мне было двадцать. Совсем девчонка. Наивная, но безумно влюблённая в её отца. Он ушёл, когда дочери не исполнилось и года. Просто собрал вещи и исчез. Сказал, что не готов, что жизнь ещё впереди. Я осталась одна, без поддержки — мама умерла рано, а отец нас бросил, когда мне было лет десять.
Я крутилась на двух работах, ютилась в коммуналке, а Надя часто болела. Таскала её по врачам, сидела в очередях в поликлинике, иногда засыпала там же на скамейке. У меня не было времени на себя. Всё — для неё. Купить себе платье — значит, не хватит на лекарства. Сходить на свидание — оставить её с кем-то, а я никому не доверяла.
Надя росла умницей. В школе была отличницей. Я выбивалась из сил, чтобы оплатить репетиторов, кружки, курсы. Плакала ночами, когда у неё что-то не получалось. А когда она поступила на бюджет в медицинский, радовалась больше, чем она сама.
Потом всё изменилось.
На втором курсе у неё появился мужчина — Артём. Старше на десять лет, разведён, с ребёнком. Я была в шоке.
— Надюша, ты уверена? Он тебе не пара.
— Не лезь в мою жизнь! Я уже не ребёнок! — крикнула она тогда.
И с каждым месяцем она отдалялась всё больше. Артёма она боготворила. У него всегда виноваты были другие. Бывшая жена — стерва. Работа — несправедливая. Люди — завистники. А я — злая мать, которая её всю жизнь контролировала. Да, он так и говорил.
Я пыталась молчать. Но однажды не выдержала:
— Он тобой пользуется. Давит на тебя. Это не любовь.
— Тебе просто завидно! У тебя никогда не было такого мужчины, вот и злишься!
Мне было больно.
Через год она сообщила: они женятся. И она переезжает к нему.
Я помогла собрать вещи, купила одеяло, посуду. А когда прощались, Надя даже не обняла меня.
— Не притворяйся, что тебе тяжело. Ты же всегда хотела, чтобы я ушла, — тихо сказала она.
И ушла.
После свадьбы я видела её редко. Звонила сама. Писала. Но ответы становились короче. Потом она заблокировала мой номер.
От знакомой я узнала, что Артём окончательно настроил её против меня — сказал, что я токсичная, что испортила её детство, что из-за меня она не умеет жить.
Прошло два года. Я случайно увидела её в магазине. Она была с мужем. Усталая, потухший взгляд, нервная.
— Наденька, дочка… — я подошла.
— Не подходи ко мне, — прошептала она. — Ты мне не мать.
И ушла.
Я стояла между полок с крупами и чувствовала, как дрожит всё тело. Как будто все эти годы — ночные бдения у её кровати, голод, чтобы купить ей книгу, отказ от себя ради её будущего — будто стёрли. Как страницу из старой тетради.
И я не знаю, вернётся ли она. Вспомнит ли, как я не спала, когда она болела. Как отдавала последнее, лишь бы у неё было лучше.
Но я знаю одно: я её мать. И даже если она это отрицает — правда не изменится. И я всё равно буду любить. Даже оттуда, где уже не больно.