**День, который запомнится надолго: как Ваня чуть не устроил пожар к 8 Марта**
Мой дом встретил меня хаосом ещё до того, как я открыла дверь. В подъезде пахло гарью, по ступеням стекала мыльная вода, а воздух был настолько густым, что казалось, будто сама вселенная шептала: «Развернись и уходи». Но я — Надежда Владимировна, директор крупной фирмы, не из тех, кто пугается трудностей.
Я швырнула на тумбу букет, подаренный на корпоративе, сбросила туфли, будто скидывая с плеч тяжёлый день, и сунула ноги в тапки. Хотя, глядя на потоп в прихожей, больше подошли бы резиновые сапоги. В квартире что-то шипело, хлопало, дымилось. А в углу истошно вопил кот.
— Ваня! Что здесь творится?! — рявкнула я, пробираясь сквозь пар и запах подгоревшего масла.
Муж появился из глубины квартиры. В одних трусах, босой, с лицом, измазанным сажей, синяком под глазом и головой, замотанной в полотенце — прямо как бедуин в пустыне. Выглядел он так, будто не праздник готовил, а в окопах под Москвой отбивался от немцев.
— Надюш… Я думал, ты позже… Ты ж на корпоративах обычно до ночи засиживаешься…
Я без лишних эмоций опустилась на пуф, закрыла глаза и твёрдо сказала:
— Отчитывайся. Всё. Без «ласточка» и «не переживай». Я переживала, когда в девяностые бандиты у офиса дежурили. Переживала, когда бизнес на краю пропасти висел. С тех пор меня не так просто напугать. Так что давай, рассказывай.
Ваня сглотнул.
— Хотел сюрприз. Праздник. Ты ведь у меня золото… Решил прибраться, бельё постирать, мясо запечь, полы помыть…
— Мясо? — уточнила я.
— Ну, не сразу… Сначала в духовку засунул, потом в ванну залез, потом в стиралку полез… А там — кот.
— Жив?
— Конечно! — обиделся Ваня. — Просто мокрый. И злой. Клянусь, когда стиралку загружал — его там не было! Он как-то потом… просочился.
— Просочился?! В ЗАКРЫТУЮ машинку?!
— Ну, может, пролез…
Я закрыла лицо руками.
— Ладно, продолжай. Но сначала покажи кота. Хотя бы он должен быть в порядке.
— Э-э… Он в зале… привязан. Чтобы не натворил бед. И чтобы высох.
— Лапы целы?
— Все. Но… обездвижены. Временно.
— И что дальше?
— Стирка пошла, а тут запах гари. Открываю духовку — мясо в углях. Плеснул масла — бац, пламя. Брови опалил. Тут кот заорал. Кинулся к стиралке — дверцу заклинило. Кот за стеклом — глаза, как у беса, и орёт! А я между огнём в плите и огнём в машинке. Взял монтировку. Разбил. Кот вылетел, и началось…
— Боже… — прошептала я.
— Он побил две вазы, разорвал ковёр, сдернул шторы, исцарапал обои, разбил шампанское. Соседи снизу грозились вызвать полицию и бабку-знахарку. Я его поймал, привязал. Сушил. А тебе, Надюш, сюрприз готовил…
Я встала, зашла в зал. Зрелище могло бы убить слабонервных, но не меня. Кот — пристёгнут к батарее, морду обмотал шарфом, воздух пропитан дымом, пол в лужах и осколках. Как после бомбёжки. Ваня путано объяснял:
— Да он же не сидел спокойно! Я его сушил! И шарф — чтоб не орал…
Я развязала кота, вытерла его полотенцем, прижала к себе.
— Дурак ты, Ваня. Он же задохнуться мог. Хотя после стиралки ему теперь любая беда — фигня.
Я села на диван с котом и посмотрела на мужа:
— Ну?
— Что «ну»? — вздохнул он. — Вешаться сразу или после ужина?
— Поздравляй, болван. Сегодня 8 Марта.
Ваня вспыхнул, выбежал и вернулся с важным видом, встал на колени и протянул руки за спиной.
— Наденька, свет мой. Тридцать лет вместе, а ты всё прекрасна. Сильная, терпеливая, любимая. С праздником!
Он подал коробочку с колечком и помятый букет.
— Цветы были нормальные… пока кот… ну, ты поняла…
Я вздохнула, понюхала розы.
— Зато пахнут. И, о чудо, не гарью. Ваня, хватит экспериментов. Просто цветы. Просто обними. И не устраивай пожаров. Ладно?
— Хотел сделать что-то душевное. На работе тебе шедевры дарят, а я… по-простому, от сердца. С огоньком. Вот и получилось…
— Получилось, — улыбнулась я. — И с душой, и с огоньком. Даже с угрозами пожарных. Пошли разгребать. Соседям извиняться. А то и правда бабку вызовут. Хотя у неё, может, свой Ваня есть… такой же «умелец».
Кот в этот момент зевнул, обвил хвостом мою ногу и демонстративно фыркнул в сторону Вани. Праздник удался. На всю жизнь…