За тобой мать приехала, собирай вещи.
Все думают, будто дети в детдоме мечтают услышать эти слова. Но Алина вздрогнула, будто её ударили.
Ну же, чего сидишь?
Наталья Петровна смотрела на неё с недоумением. В детдоме жизнь не мед, многие бы сбежали куда угодно. А тут девочку забирают в родной дом, а она даже не рада.
Не хочу, буркнула Алина, отвернувшись к окну. Подруга Катя покосилась на неё, но промолчала. Ей тоже было не понять такой реакции. Сама бы Катя с радостью вернулась домой, да только дома её никто не ждал.
Алина, ну что с тобой? нахмурилась Наталья Петровна. Там мать тебя ждёт.
Не хочу её видеть. И домой не поеду.
Другие девочки тоже притихли, слушая этот разговор, и воспитательница решила, что продолжать при всех не стоит.
Пойдём со мной.
Она отвела Алину в кабинет и внимательно посмотрела на неё.
Твоя мать, конечно, многое натворила. Но она пытается исправиться. Не просто же так ей разрешили тебя забрать.
Думаете, впервые? Алина усмехнулась. Я уже второй раз в детдоме. В прошлый раз мать тоже притворялась, что завязала. Спрятала бутылки, устроилась на работу. Когда пришли с проверкой, всё выглядело прилично. А потом меня вернули и она снова расслабилась. Я ей нужна только для пособия.
Алина, но я не могу на это повлиять. Да и дома, наверное, всё же лучше…
Лучше?! А вы знаете, что такое голодать? Или идти в школу в дырявых ботинках, когда за окном минус двадцать? Или прятаться в комнате, чтобы к тебе не залезли мамины собутыльники? Почему её до сих пор не лишили прав?!
У Алины дрогнул голос. Да, в детдоме было не сахар, но здесь её хотя бы кормили и одевали. Здесь она была в безопасности. А дома нет.
Я ничем не могу помочь, вздохнула Наталья Петровна.
Ей было искренне жаль девочку. Алина бойкая, умная, что редкость для детдома. Возможно, и её мать когда-то была хорошим человеком, пока не спилась. И хоть Наталья Петровна работала здесь семь лет, впервые видела, чтобы ребёнок не хотел возвращаться домой.
А я могу сама жить? спросила Алина. Пойду работать, сниму комнату.
Только после совершеннолетия, покачала головой воспитательница.
Мне почти шестнадцать! Я уже взрослая!
Наталья Петровна и сама думала, что Алина для своих лет слишком самостоятельная. Но ничего поделать не могла.
Ты должна быть под опекой взрослого. Может, у тебя есть кто-то, кто мог бы её оформить? спросила она. И подать на лишение прав твоей матери.
Никого нет Пока бабушка жила, ещё куда ни шло, а теперь совсем невмоготу.
А отец?
Спился Умер.
Алина сказала это так спокойно, будто это обычное дело. Хотя в её случае так и было.
У него не осталось родственников?
Девочка задумалась.
Вроде бы мать его жива, но я её не знаю. Она с сыном не общалась. И я её понимаю, усмехнулась она. Я бы тоже не общалась.
Давай так, Наталья Петровна наклонилась вперёд, ты попробуешь пожить с матерью, а я узнаю про твою бабушку. Договорились?
Алина кивнула. Что ей оставалось?
Конечно, мать устроила целое представление. Бросилась к дочери в слезах, просила прощения, обнимала.
Но Алина не реагировала. Она знала: стоит им вернуться домой и всё пойдет по-старому.
Так и случилось. Первый день мать ещё держалась, а на второй уже принесла бутылку.
И началось. Мать пила, с работы её выгнали. Алина снова жила в аду.
Когда через пару месяцев пьяный мужик ночью вломился в её комнату, и она еле вытолкала его, девочка поняла хватит.
К счастью, Наталья Петровна дала ей свой номер. Алина позвонила. Сказала либо на улицу, либо обратно в детдом.
Я нашла твою бабушку, сказала воспитательница. Попробую с ней поговорить. Если согласится и условия подходящие оформит опеку.
Алина уговорила поехать вместе. Хоть она бабушку и не знала, надеялась, что та её не прогонит. Пару лет перетерпеть и можно будет жить самостоятельно.
Дверь открыла женщина лет шестидесяти. Строгая, с прямой спиной.
Вам что нужно? спросила она.
Зинаида Семёновна? уточнила Наталья Петровна.
Да, это я.
Я ваша внучка, влезла Алина. Зачем ходить вокруг да около?
Что?
Дочь вашего сына.
Понятно. И чем я могу помочь? Зинаида Семёновна оставалась невозмутимой.
Можно поговорить? перехватила инициативу Наталья Петровна, не дав Алине снова ляпнуть что-нибудь.
Ладно. Но быстро. Мне на работу собираться.
Бабушка налила чаю. Время от времени она смотрела на Алину, будто на инопланетянина, но сама ничего не спрашивала.
А Наталья Петровна тем временем объясняла ситуацию.
Вашу внучку, скорее всего, снова отправят в детдом. Но вы можете взять опеку.
А мне это зачем? спросила Зинаида Семёновна.
Ну воспитательница смутилась. Она же ваша внучка.
Я её не знаю. И, честно говоря, не хочу знать. Сын мне в своё время нервы потрепал. Хотела бы забыть всё, что с ним связано.
Поймите, Алина живёт в ужасных условиях, вы могли бы
Девочка перебила.
Зинаида Семёновна, вы меня не знаете, я вас тоже. И, честно, мне тоже не хочется вас узнавать. Хотела бы забыть родителей, как кошмарный сон. Но по закону я не могу мала ещё. Но могу вас заверить: мне от вас ничего не нужно. Только бумаги и крыша над головой до восемнадцати. Я заканчиваю девятый класс, потом пойду работать. Учиться планирую, когда встану на ноги. Но сейчас нужны деньги. Я сама себя обеспечу, даже еду куплю. Деньги за опеку оставьте себе. Мне нужна лишь бюрократия. Если бы у меня были другие родственники к вам бы не пришла.
Наталья Петровна исподтишка ткнула Алину кулаком мол, зачем влезаешь? Но Зинаида Семёновна, кажется, была впечатлена.