Разбитые мечты: цена любви
Много лет Ольга и Дмитрий мечтали о ребёнке, но судьба оказалась безжалостной — беременность так и не наступала. Решение усыновить стало для них единственным выходом. Путь оказался долгим: бесконечные проверки, бумаги, ожидание. Ольга до сих пор помнит их первый визит в детский дом в Нижнем Новгороде. Детские глаза, полные надежды и страха, смотрели на них, словно умоляя забрать их отсюда. Среди них была Светлана — двенадцатилетняя девочка с тёмными косами и большими голубыми глазами, так напоминавшая покойную сестру Ольги. Сердце женщины сжалось от боли. Дмитрий мечтал о сыне, но Светлана покорила их обоих. Она радовалась каждому их визиту, тянулась к ним, как к родным.
Узнав от директора, что Светлану уже пять раз забирали в семью и каждый раз возвращали, Ольга еле сдержала слёзы. «Вечная сирота» — так называли девочку. Причины возвратов были туманны, но Ольга не вдавалась в подробности. Её доброе сердце не выносило мысли, что ребёнка столько раз предавали те, кого она успела полюбить. Они с Дмитрием решили: Светлана станет их дочерью, и больше никто не посмеет её бросить.
Пока шло оформление документов, они забирали Светлану домой всё чаще. В их трёхкомнатной квартире для неё подготовили отдельную комнату — мечту любого детдомовца, лишённого своего угла. Светлана светилась от счастья, а Ольга и Дмитрий окружали её заботой, пытаясь залечить старые раны. И тут произошло чудо: Ольга узнала, что беременна. Это было как знак свыше — так часто случается с теми, кто берёт приёмного ребёнка. Супруги ликовали, но от усыновления отказываться не собирались. Светлана стала частью их семьи.
Опека наконец дала разрешение, и Светлана навсегда покинула детский дом — или так они думали. Психолог посоветовал заранее подготовить девочку к появлению малыша. Ольга и Дмитрий решились на разговор. Они объясняли, что скоро у Светланы появится младшая сестра, что они будут любить её так же сильно, что она навсегда останется их дочкой. Но когда речь зашла о том, что комнату придётся делить с малышкой, когда та подрастёт, лицо Светланы изменилось. Её взгляд на мгновение стал ледяным. Она молча встала и вышла, не дослушав.
С того дня Светлана вела себя странно. Родители замечали, как она цепляется за них, сжимая руки так крепко, будто боится, что они исчезнут. Иногда она неожиданно подбегала к Ольге сзади, обхватывала её шею с такой силой, что та задыхалась. «Я тебя люблю, мама», — шептала Светлана, но её глаза оставались пустыми, а зубы стискивались. Ольга отвечала лаской, но Дмитрий тревожился всё больше. Психолог, к которому они обратились, провёл несколько сеансов и заверил, что девочка просто боится потерять внимание. «Проявите терпение, уделяйте ей больше времени», — сказал он.
Кошмар начался, когда родилась Аня. Малышка появилась раньше срока, часто плакала и требовала постоянного ухода. Кроватку поставили в спальне родителей, чтобы не тревожить Светлану. Ольга разрывалась между дочерьми, выматываясь до предела. Дмитрий помогал: водил Светлану в школу, читал ей сказки. Сначала всё казалось нормальным. Но потом Ольга заметила: стоило оставить Аню со Светланой наедине, как малышка заходилась в истерике. Ольга бросалась в комнату и заставала Светлану, «заботливо» возившуюся около сестры. Но однажды она вошла как раз в тот момент, когда Светлана зажимала Ане нос, держа её лицо пальцами. Увидев мать, она отпустила малышку, и та, захлёбываясь, закричала. Ольга, дрожа, схватила Аню на руки, не понимая, что происходит. Светлана молчала, смотря на неё большими голубыми глазами — холодными, без тени раскаяния.
Вечером Дмитрий попытался поговорить с дочерью. После долгих уговоров она пробормотала, что «вытирала Ане носик». Объяснение звучало нелепо, но психолог снова убеждал родителей быть терпеливее: «Ей не хватает любви». А вскоре случилось новое: Ольга застала Светлану у кроватки с бутылочкой кипятка, которую та собиралась дать Ане. Светлана снова молчала, лишь наблюдала за их реакцией. В её глазах Ольга впервые увидела не ребёнка, а холодную, пугающую пустоту.
Время шло, Аня подрастала, становилась спокойнее. Светлана, казалось, привыкла к сестре, но Ольга больше не оставляла их одних. Летом они планировали поездку на Чёрное море — впервые для Светланы. Но с маленькой Аней путешествовать было рискованно, и Ольга мягко объяснила это дочери. Светлана взорвалась. Она не просто плакала — она каталась по полу, била кулаками, вопя, как зверь в клетке. Ольга была в ужасе. Психолог, к удивлению, снова не увидел проблемы, назвав поведение Светланы «адекватным». Супруги переглянулись — пора искать другого специалиста.
В тот вечер, когда Дмитрий уехал в командировку, Ольга сама укладывала Светлану. Два часа она читала ей, разговаривала, пытаясь понять, что творится в душе дочери. Ей даже показалось, что она несправедлива к Светлане, что та просто ранимая девочка, страдающая от ревности. Но затем Светлана вдруг спросила: «А если бы Ани не было? Вы бы меня больше любили? Родили бы ещё детей? Взяли бы меня на море?» Ольга, осторожно подбирая слова, похолодела: Светлане нужен был не психолог, а психиатр.
Уложив дочь, Ольга легла спать, измученная. Ночью её разбудил шорох. Она открыла глаза и замерла: Светлана, нависнув над Аней, прижимала к её лицу подушку. Ольга бросилась вперёд, оттолкнув дочь. Аня, бледная, с посиневшими губами, едва дышала. Ольга хотела закричать, ударить Светлану, но её взгляд — полный ненависти — сковал её. А потом Светлана заговорила. Она ненавидела Аню. Ревновала. Хотела, чтобы её не было. Готова была «убрать» её, потому что та ― лишняя. Ольга, рыдая, слушала эти слова. Где она ошиблась?
Дальше были новые психологи, психиатры, попытки достучаться до Светланы. Но онаНо Светлана лишь твердила одно: «Я сделаю так, чтобы её не было», и тогда Ольга поняла — её мечта о семье разбита навсегда.