Роса ещё не успела высохнуть на траве, туман лениво отползал к другому берегу реки, а солнце уже выползало из-за колючего края леса.
Иван стоял на крыльце, вдыхая свежий утренний воздух. За его спиной раздались шлепающие шаги босых ног. Женщина в ночной рубашке, накинувшей на плечи платок, подошла и встала рядом.
— Красота-то какая! — с наслаждением выдохнул Иван. — Иди в дом, простудишься, — ласково сказал он, поправляя платок на её покатых плечах.
Она прижалась к нему, обняв его руку.
— Уезжать от тебя не хочется, — прошептал Иван охрипшим от нежности голосом.
— А ты не уезжай. — Её голос манил, как песня русалки. «Остаться? А что дальше?» Эта мысль отрезвила его.
Если бы всё было так просто, он давно бы остался. Но двадцать три года с женой не выкинешь, да и дети… Алиска — уже почти чужая, у своего парня ночует чаще, чем дома. А Мишке всего четырнадцать, самый сложный возраст.
Шофёр везде работу найдёт, но здесь больших денег не заработает. Сейчас он щедр, дарит Люде дорогие подарки. А если будет получать втрое меньше — будет ли она смотреть на него так же? Вопрос.
— Не заводи, Людка, — отмахнулся Иван.
— Почему? Дети выросли, пора и о себе подумать. Сам говорил, что с женой по привычке живёшь. — Люда обиженно отошла.
— Эх, знал бы раньше, что тебя встречу… — Иван тяжело вздохнул. — Ладно, не сердись. Пора в путь, а то к ночи не доеду. Груз ждёт, договор.
— Всё обещаешь. Приедешь, душу растревожишь — и к жене бежишь. Надоело ждать. Витька давно замуж зовёт.
— Ну и иди. — Иван дёрнул плечом.
Он хотел что-то добавить, но передумал. Спустился с крыльца, зашёл за угол дома и направился через огород к окружной дороге, где на обочине ждала его фура. Оставил её подальше, чтобы рано утром не будить посёлок рёвом мотора.
Забрался в кабину. Обычно Люда провожала его до машины и целовала на прощание. Но сегодня она не вышла — видно, всерьёз обиделась. Иван устроился поудобнее, захлопнул дверь. Прежде чем завести мотор, набрал номер жены. При Люде звонить стеснялся. В трубке равнодушно сообщили, что абонент выключен… Неотвеченных вызовов тоже не было.
Иван сунул телефон в карман, завёл двигатель. Фура вздрогнула, скидывая с себя остатки сна, и медленно тронулась, подпрыгивая на ухабах. Иван дал короткий гудок и нажал на газ.
Женщина на крыльце вздрогнула, прислушиваясь к удаляющемуся рёву, и ушла в дом.
По радио лился бархатный голос Лещенко: *«Ты моя мелодия, я твой преданный Орфей…»* Иван подпевал вполголоса, думая о Люде. Но вскоре мысли переключились на дом: «Что там творится? Два дня не могу дозвониться. Приеду — разберусь…»
А Надя, его жена, в этот момент открыла глаза после наркоза в больничной палате — и тут же всё вспомнила…
***
Они прожили с Иваном больше двадцати лет. Муж — дальнобойщик, деньги хорошие, квартира большая, двое детей. Алиска уже взрослая, скоро замуж, парикмахером работает. Мишка в четырнадцать лет мечтает о море.
И вдруг — звонок. Сначала Надя решила, что ошиблись номером.
— Алло, Надежда? Мужа ждёте? А он задержался… — голос сладкий, как патока.
— Что с ним? — резко перебила Надя, представляя аварию.
— Всё в порядке. У любовницы.
— Кто это?! — закричала Надя в трубку.
— А ты жди, жди… — в ответ раздался смех.
Надя бросила телефон. Смех звенел в ушах. Сердце бешено колотилось. Кто мог знать её номер, что Иван в рейсе? Только та самая женщина. Как она посмела?!
Она набрала номер мужа — и тут же сбросила. А если он за рулём? Потом поговорим. Попыталась отвлечься, но руки дрожали. В голове крутились картинки: то Иван в крови, то в чужих объятиях…
Алиски дома не было, Мишка у друга ночевал.
Надо выйти, подышать. Надя переоделась, взяла сумку и вышла. Купит майонез, лук и пиво — Иван любит в выходной пропустить пару банок.
Решила срезать через гаражный кооператив. Уже смеркалось, но путь короче вполовину. Успеет.
Вдруг кто-то вырвал у неё сумку. От неожиданности Надя чуть не упала. Увидела убегающую спину. «Не догнать», — мелькнуло в голове, но она бросилась вдогонку.
— Стой! — закричала она, но мужчина свернул за угол и исчез. Надя бежала за ним — и вдруг каблук соскользнул, нога подвернулась, и она грохнулась на асфальт. Боль пронзила лодыжку. Попробовала встать — не смогла. Синяк уже расползался вокруг сустава.
Телефон украли, позвонить некому. Кричать бесполезно — за высоким забором никто не услышит.
Вдруг вдали зажглись фары. Машина остановилась, из неё вышел мужчина.
— Помогите! — закричала Надя изо всех сил.
Мужчина подошёл.
— Напали… сумку украли… ногу подвернула… — торопливо зашептала Надя.
Он вытащил телефон, но не стал звонить, а присел рядом.
— «Скорую» долго ждать. Давайте я вас до машины доведу.
Он поднял её, понёс. Усадил в салон, дал влажные салфетки.
— Позвоните родным.
Муж в рейсе. Надя набрала дочь.
— Аля, это мама… у меня нога…
— Что?! — в трубке гремела музыка.
— В больницу еду!
— Не слышу! Перезвоню!
Сын не ответил.
— Да как так-то?! — Надя расплакалась.
— Я вам помогу, — сказал мужчина. — Меня Вадим зовут.
***
Надя открыла глаза. Больничная палата, яркое солнце. Нога болела, но не так сильно.
— Муж пришёл, — сказала медсестра.
— Муж?!
В палату вошёл ВадиОна посмотрела на него, поняла, что перед ней — незнакомый мужчина, и вдруг осознала, что настоящего Ивана, может, уже и нет в её жизни, как нет и прежнего дома, прежней семьи, а перед ней — просто дверь, за которой тихо стучит новая, одинокая, но всё ещё возможная жизнь.