— Но это же ты сама предложила забрать маму к нам. Я тебя не заставлял, — произнёс Кирилл, глядя на Настю.
Анастасия устроилась в компанию, где работал Кирилл, сразу после университета. Скромную, миловидную девушку он заметил сразу — как старожил, провёл её по офису, а вечером ждал у выхода на машине. Так начались их встречи, а через полгода — свадьба.
Квартиру Кирилл купил недавно, денег на ремонт не осталось. Помогли родители Насти. Молодые с азартом взялись за обустройство гнёздышка: бегали по магазинам, клеили обои по вечерам, звали друзей помочь. Всё шло весело и бойко. Настя подбирала мебель и милые безделушки для уюта. Когда ремонт закончился, отпраздновали шумно. Теперь, казалось, оставалось только жить и радоваться.
— Здорово, правда? Давай с детьми пока подождём. Вот съездим в отпуск, отдохнём, потом… — мечтал Кирилл.
Стоял тёплый июнь, в воздухе кружился тополиный пух. Они обсуждали поездку, выбирали отель, покупали билеты. Но беда пришла неожиданно, и отпуску не суждено было случиться.
Однажды утром, пока Настя подводила ресницы на кухне, а Кирилл следил за кофе, раздался звонок.
— Насть, кофе готов, — сказал он, поднимая трубку.
Она уже подносила чашку к губам, когда Кирилл вдруг резко крикнул в телефон:
— Что?!
Рука Насти дрогнула, обжигающий напиток плеснулся на стол.
— Что случилось? — испугалась она, глядя на изменившееся лицо мужа.
— Мама в больнице. Соседка звонит. Я поеду, разберусь. Доберёшься на работу сама?
— Конечно, — кивнула Настя, глядя на коричневую лужу на столе.
— Беги, не опаздывай. Маршрутки ждать не будут, — бросил Кирилл.
Уже на остановке мимо неё промчалась его машина, он коротко сигнанул. Настя махнула рукой, облизывая обожжённые губы.
— Как мама? — спросила она через несколько часов, когда Кирилл зашёл в офис.
— Плохо. Инсульт. Правая сторона не работает, говорить не может. Врачи говорят, шансов мало. Одна она не выживет.
— Давай возьмём её к нам. Иначе что? Каждый день к ней ездить? Кормить, ухаживать… А так всё будет под боком.
Кирилл согласился. Настя даже подумала, что он ждал этих слов.
Через три недели Изольду Львовну привезли из больницы. Молодые отдали ей свою спальню.
— Может, отпуск по очереди брать, чтобы не оставлять её одну? — шёпотом предложила Настя на кухне.
— Ты же женщина, тебе проще. Оставайся дома, а я договорюсь о твоей удалёнке. Денег на сиделку нет — всё в квартиру вбухали. Да ещё лекарства, массажи…
Настя послушалась.
Дни слились в одно: кормление с ложечки, смена подгузников, бег в магазин, еда, работа. Как только садилась за компьютер — Изольда Львовна звала. Когда Кирилл возвращался, Настя валилась с ног.
Усталость копилась, а с ней и злость на мужа, который лишь заглядывал к матери поздороваться. На работе начальник вернул документы на доработку, а потом позвонил: Кирилл уговорил её уволить.
— Да вы же можете держать ложку! Ну помогите хоть немного! — срывалась Настя.
— Как ты мог решить за меня?! — кричала мужу.
— Ты не справляешься.
— А ты? Я из последних сил выбиваюсь! — Она схватилась за голову. — Этот запах… Меняю памперсы, а он всё равно стоит. Проветриваю — твоя мать стонет, что холодно.
— Но это ты сама предложила, — напомнил Кирилл.
Слова ударили, как пощёчина.
Однажды после корпоратива Кирилл вернулся ночью. Настя не спала. Они снова кричали друг на друга. В какой-то момент она открыла шкаф и стала швырять платья на диван.
— Всё. Это твоя мать, ты и ухаживай. Я ухожу.
Из спальни раздалось мычание.
— Ну что ещё?! — ворвалась Настя в комнату.
По щеке Изольды Львовны катилась слеза. Она ухватила Настю за подол рубашки, хрипло прошептала:
— Не уходи…
Настя села на кровать и разрыдалась. Изольда гладила её по голове.
— Простите… я устала… простите… — Она выбежала, столкнувшись в дверях с Кириллом.
На следующий день Настя ушла к подруге.
— Слушай, а если ускорить её уход? — та подняла палец вверх.
— Что?! Если бы это была моя мама?! — Настя встала и ушла.
Через месяц Изольда Львовна умерла. Врачи сказали — во сне запал язык. Но Настя винила себя: не досмотрела, заснула…
На кладбище она не чувствовала ничего. Кирилл вытирал слёзы. *”Не заходил к матери, а теперь плачет. Спектакль”*, — подумала Настя и ушла, не дожидаясь конца.
— Рыбка!
Она обернулась. Мужчина в длинном плаще улыбался ей.
— Даня? Голубев?
— Ага. Кого хоронили?
— Свекровь.
— Тяжело было?
Настя кивнула.
— У меня мама четыре месяца назад умерла. Год ухаживал. Жена сразу сбежала. Так что понимаю.
— Сам? Один?
— Ну а что? Мама же. А твой муж где?
Настя оглянулась.
— Подвезти тебя?
В машине зазвонил телефон.
— Ты где? Я у машины, а тебя нет, — спокойный голос Кирилла.
— Устала. Еду домой. — Она отключилась.
— Давай выпьем, — предложил Даня.
В кафе Настя не могла остановиться: рассказывала, плакала. Даня молча слушал, прикрыв её руку своей ладонью.
*”Кирилл так не делал. Давно… Неужели всё кончено?”*
— Я виновата… Я желала ей смерти…
— Ты ни в чём не виновата.
Даня отвёз её домой. Утром Настя проснулась с дикой головной болью. Кирилла не было.
— Рыбка, как ты? — раздался в трубке весёлый голос.
— Умираю…
— Душ, чай — и ко мне.
В офисе Дани её ждал кабинет.
— Ты вроде иняз заОна перевела дыхание, глядя на ключи от новой жизни в своей ладони, и поняла: иногда самые тяжёлые испытания — это просто поворот на пути к настоящему счастью.